— А-а! — не крик, стон скорее раздался от стены, метрах в десяти от парня. И по шуршанию понятно стало, что второй тать уползает. Там до поворота стены овина метров пять осталось.
Вот теперь по методу, вдохнув три раз и один выдохнув, Коська направился в темноту, выставив перед собой кинжал. Здание, вдоль которого полз конокрад подстреленный, полностью перегораживало свет от костра под котлом и всполохи огня от факелов на воротах сюда уже тоже не доставали. Полная темень.
— Выходи сюда, а то пристрелю! — прокричал в темноту Коська, дальше не решаясь идти. Не, а вдруг у товарища нож и он умеет их (ножи) метать. Вон, сам Касьян же вполне сносно этому искусству обучился. Вжик сейчас, и он одноглазым станет, как Циклоп… только маленький и мёртвенький.
Ничего не изменилось. Шебуршалось вдоль стены дальше. Пришлось Коське ещё шагов пять сделать.
— Блин, хоть бы кольчуга была. А ещё ерихонка, щит и меч, а не лучше копье… алебарда, — прошипел себе под нос парень и ещё несколько шагов в сторону шуршания сделал.
Больше не шуршали. Касьян понимал, что находится в метре, может двух от раненого конокрада, но ничего вообще не было видно — чёрная стена и дальше чуть менее чёрное небо.
— Касьян⁈ Что тут творится⁈ — по голосу понятно, что Фрол, но самого толком не видно, только силуэт.
— Конокрады пытались Ворона и Орлика увести. Одного я убил из арбалета, у моих саней лежит. А здесь второй. Я его ранил. Не видно ничего. Факел бы сюда.
— Артемий!!! — рыкнул десятник так, что все вороны пробудились обкаркали этого придурка, что по ночам орёт, — Факел сюда принеси!
И полчаса не прошло. Не, в самом деле, за это время можно было факел изготовить и поджечь, а нужно было всего лишь от входа в постоялый двор принести. Ну, пятьдесят метров — это с запасом. Артемий сразу оправдываться стал.
— Пока бежал сюда, он погас, пся крёв! Погас он у меня, вот. Пришлось к костру возвращаться. Назад, вот. И чуть снова не погас, вот, потому, я дальше медленно шёл, вот.
— Ясно, «Вот» косорукий, сюда посвети, повыше подними.
Ну, вона чё, теперь стало ясно, где второй тать. У стены овина стояла колода для рубки мяса. Даже в потёках крови вся. Не, не красная, коричневая. И в неё сидел, вжавшись, и в стену, мальчишка в старом рваном и с заплатками ормяке.
— А шуму было, — недовольно пробурчал Фрол. Пацана выловили.
Обидно Касьяну стало. Так-то чуть не убил его этот здоровяк с кинжалом, да ещё никак умирать не хотел, напугал пацана.
— Артемий, бери этого татя грозного и волоки в… к возам нашим… нет. Там тоже темно. Давай к костру, что кухарь развёл. Там спросим, как там Касьян наш говорит, чего ему спокойно не живётся.
Событие сорок восьмое
Стрела торчала из бедра парнишки. Сзади. Касьян только у самого костра её заметил. Перышками коричневыми выделялась на общем сером фоне.
— Подожди, Артемий, — остановил лекарь волокущего за шкирку, как кутёнка, воришку, ратника. Артемий не сказать, чтобы здоровяк, скорее, жердь. Высокий мужик и жилистый. Чуть ли не на весу парнишку тащил, тот еле носками опорок (или поршней) задевал за землю, — положи его на живот, я стрелу достану и кровь остановлю.
Положи — это другое действие. Глагол другой. Результат один. Ратник просто разжал пальцы, и мелкий конокрад встретился с землёй. Не, ну чего хотел, эвон, лежит на земле на животе и орёт.
— Нишкни! — рыкнул Фрол на пацана, и тот с крика перешёл на шипение.
Коська сел конокраду… м… конокрадику на спину и осмотрел стрелу. Ну, насквозь не пробила и вроде в кость не воткнулась. Телепается. А вроде мощным полоцким арбалетом бил? Тот кольчугу прошибает, а тут ногу пробить не смог? Чудеса. Коська взялся за древко и под крик парнишки вытянул стрелу. Повезло воришке. У арбалета из-за особенности стрельбы наконечник одного диаметра с древком. Если бы из лука стреляли в него, то резать бы пришлось. Ещё говорят, вперёд выпихивают, чтобы не резать. Ну, да если в живот на пару сантиметров вошла стрела, то нужно надавить, чтобы наконечник из спины вышел.
— Да не ори, всё уже кончилось, сейчас полечу и тебя здоровым повесят.
— Не надо! — голос какой-то писклявый.
Коська наложил руки на то место на ноге… м… рядом с задиком и хотел было лечить начать, но парнишка дёргаться стал.
— Ещё одно движение и Артемию на воспитание отдам, он из тебя желание дёргаться выбьет, — пригрозил воришке Касьян, и когда тот под ним перестал извиваться, приступил к лечению.
Зелёное пламя побежало с рук на ногу и погасило боль. Теперь пацанчик под Коськой совсем перестал извиваться и затих, только всхлипы всхлипывал. К концу лечения из постоялого двора припёрся князь Остей. Почему припёрся, а не пришёл, ну шуму от одного человека плюсом стало столько, что если кто ещё и спал на этом постоялом дворе, то теперь проснулся.