— Здесь? — Коська хотел было руками развести, показывая неуместность действа. Но в это время ему чуть не прилетела оплеуха. Рядом как из-под земли вырос здоровенный дядюган в броне, несмотря на мирный характер путешествия. Епифаний, указывая на него, сообщил, что это боярин — Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский. И в битве у Дона с Мамаем он командовал засадным полком, который и решил исход сечи. Сейчас он что-то вроде министра Обороны Великого Московского княжества. Сам он по словам монася — лекаря из младшей ветви князей Острожских с Волыни, то есть, с Литвы сейчас, и прибыл из Литвы, именно, на службу к Великому князю Димитрию Иоанновичу.
— На колени, смерд, и обращаясь к Дмитрию Ивановичу добавляй Великий князь. Сказали показывай вожбу, так показывай.
От оплеухи Коська уклонился, уж больно был демонстративный замах. Боброка этого чуть повело в сторону, когда рука не встретила преграду в виде коськиной головы. Боярин поскользнулся и чуть не упал. Пришлось Касьяну его придержать.
— Будет исполнено, Ваша Светлость. Сейчас покажу, Ваша Светлость, — решил последовать «совету» боярина Коська и не дав тому себя облапить, поклонился, вывернулся и сделал шаг к толстяку князю.
— Показывай. Дмитррий Михайлович, оставь мальца, — князь забулькал, понравилось ему проворство лекаря заморского.
— Мне человека нужно… М… Вон того, — Коська ткнул пальцем в богатого одетого парня, примерно ровесника своего, может на год постарше.
— Давыд, подойди к лекарррю, — точно, брат Епифаний же, когда представлял ехавших вокруг их возка всадников, этого тоже назвал. Давыд Дмитриевич Вороной — сынок воеводы Боброка — Волынского.
Точно Вороной. Отец скорее русый с рыжинкой, а у этого волосы чёрные, и прямые, не курчавятся, как у батяньки. И глазами чёрен. Усики пробиваются над верхней губой чёрной чертой.
Коська выудил из кошеля грош и… хватит, наобжигался с золотом, и потому в Колуге поменял три гроша на большую непонятную монету, что нашлась у посадника. Она была явно арабская. Ничего не понятно, чего там написано. Но покупать что либо Коська на неё не собирался, нужна было именно для фокусов, показать, как маленькая серебряная монета превращается в большую.
(дирхем Тохаристана диаметром 38–45 мм и весом более 11 г.)
— Пойдём, Давыд, поближе к Великому князю, чтобы ему видно было.
Кто там была мать Давыда Коська не знал, но породу она подпортила этому Боброку. Малого того, что русского богатыря с соломенными волосами подменила черноволосым сыном, так он и ростом на голову батяньки ниже. Практически вровень с Касьяном. Удобно будет показывать.
Поставив мажора этого боком немного к князю Димитрию, Коська достал грош и стал им крутить по костяшкам пальцев. Сам при этом успевал и на Дмитрия Донского смотреть и на Давыда Вороного. Пока оба просто улыбались. Движение это называется у цирковых «ручеек» и в принципе каждый за пару недель тренировки может его освоить. Загнав кувыркающуюся монету в кулак Коська её спальмировал — это очередное название профессионалов, монету как бы прижимают двумя пальцами к ладони и оставляют её там, делая вид, что перекладывают в другую руку. Что Коська и проделал. А потом показал князю с семейством и подопечному Ворону пустой кулак. Второй же рукой коснулся волос парня и вытащил уже оттуда руку с монетой.
— В ухе прятал монету, сей вой, Великий князь, — пояснил Коська Дмитрию Ивановичу с лёгким поклоном.
Пришлось три раза повторить. Никто верить не хотел. Потом Коська подготовил большую арабскую монету, незаметно её из кошеля вынув, и показал, как маленькая в большую превращается. И опять три раза пришлось фокус демонстрировать. А на сладкое монета просто исчезла.
После чего парень подошёл к Боброку старшему и схватил его за рыжую бороду. Почти схватил, вид сделал. Вроде, нельзя сейчас бороду трогать чужую — табу. Воевода Боброк отшатнулся, а в руке у Коськи осталась большая серебряная монета, которую он всем желающим продемонстрировал.
— У тебя Великий князь, как казна опустеет, ты воеводу позови и из бороды у него монет сколько надо достань, — поклонился волшебник Дмитрию Ивановичу.
Боброк не ржал. Зато все остальные покатывались. Долго успокоиться не могли.
Отсмеявшись, Великий князь вспомнил зачем звал лекаря.
— Мне лекарь мой — брат Епифаний сказал, что ты знаешь, как избавиться от болей в сердце. Говори.
Вот ведь гад это брат Епифаний. Подставил. По-настоящему подставил. Разговор шёл о том, что Коська причину знает, а не лекарство. Если у него боли постоянно, то это грудная жаба, и от неё сейчас нет лекарств. И в будущем не будет. Холестерин закупорил артерию и там нужно шунтирование. Что там, нитроглицерин помогает? Ну, он точно не сможет нитроглицерин сделать. Он не химик. Там нужна азотная кислота, которую сейчас негде взять.