Высвободив руку, она достала из кисета колотую лещину, подошла к невысокой сосне и протянула к стволу с растрескавшейся корой лакомство. Через мгновение на Вариной ладони уже сидела белка, громко хрустя орехом. Некоторое время штабс-капитан, как завороженный, наблюдал за ней, не в силах отвести взгляда от ее тонкого профиля. Потом разлепил губы и тихо сказал:
- Если быть точным - ночью. Вы ее приручили? Отчего она не боится?
- Она всего лишь сластена, - ласково улыбнулась Варя. - Сластену приручить не трудно. А вам должно быть стыдно, Максим Максимыч!
- Отчего же? Неужели вам это неприятно?
- Папенька давно думает, что наш Пират совсем старый и по ночам спит.
- Ваш Пират по ночам ест. Мы с ним подружились.
- Наш Пират не любит таких, как вы! - весело рассмеялась Варя, отчего белка вскинулась и резво умчалась к самой верхушке сосны.
- Откуда вы знаете, какой я?
- А разве вы скрываетесь? - спросила девушка, отряхивая от крошек перчатку. - И ежели даже ваше нахальство - самоуверенная маска, вы непритворно в ней щеголяете.
- Как и вы в своей - с этим высоко поднятым носиком. Но вам она, право, к лицу. Впрочем, я не знаю, что может быть вам не к лицу.
- Шляпка ванильного цвета, - решительно ответила Варя и сама взяла своего кавалера под руку.
Его свободная рука в перчатке тут же легла на ее ладонь. И они пошли дальше. Сквер, в отличие от мостовой, был немноголюден в это время. Умиротворение продолжали нарушать лишь белки. Да несколько дам у одной из скамеек неодобрительно наблюдали за штабс-капитаном и мадемуазель Игнатьевой. Впрочем, чего ожидать от модистки? Пройдя мимо них, Гешвенд и Варя скрылись за поворотом, и никого вокруг вовсе не стало.
- Так что же? - наконец, проговорил он. - Вы позволите мне нанести вам официальный визит? Теперь мы представлены. Некоторым образом я обеспечиваю пропитание вашей собаки. К тому же знаю подробность о шляпке ванильного цвета. На мой взгляд, вы могли бы немного смягчиться.
Варя подняла на него глаза, и щеки ее покрылись нежным румянцем.
- Вам мало в городе знакомств? Тоскуете без визитов? - шутливо поинтересовалась она, скрывая смущение.
- Позволите мне откровенность?
Она отвела взгляд и кивнула.
- Тоскую без вас.
Она так и замерла, продолжая молчать и не находя нужных слов. Едва ли не впервые в жизни Варвара растерялась, с удивлением понимая, что ей приятны знаки внимания, которые оказывает Гешвенд. Так ничего и не придумав, она сжала тонкими пальцами плотную шерсть форменного сюртука.
- Вы очень нравитесь мне, Варвара, - наконец, сказал он.
- Я вам не верю, Максим Максимыч. О вас столько всего говорят, - прошелестела Варвара в ответ и смутилась еще сильнее.
- И будут говорить еще больше, когда я стану ходить в ваш дом. А я стану, - негромко рассмеялся штабс-капитан, но, резко оборвав свой смех, внимательно посмотрел в ее восхитительные глаза. И, ведомый порывом, которого сдержать не мог, вопреки собственному решению быть осторожным в каждом действии, склонился к ней и легко провел губами по ее губам. Варя удивленно распахнула глаза, негромко охнула и положила руки ему на грудь. А губы ее задрожали в ответ его мимолетному поцелую. Гешвенд прижал ее к себе, скользнув ладонями по спине. И тут же отпустил, отступив на шаг. Серый его взгляд сделался теплым и нежным.
- Кроме белок, здесь могут быть и другие зрители, - чуть слышно прошептал штабс-капитан.
Варя сделалась совсем пунцовой.
- Я, верно, не знаю, какой вы...
- Узнаете, - подмигнул он ей и снова подставил локоть.
В этой осени все казалось замечательным. Особенно то, что по выбранным дорогам идти можно было не останавливаясь.
Пассаж седьмой. Примерка
- И вы знаете, Варенька, в конечном счете, выйдет все же по-моему. И папенька о том знает не хуже меня. К чему только препираться?
Модистка кивнула. Уже во время примерки, Варе вдруг пришла в голову мысль иначе собрать рукав платья. И теперь она делала быстрый наметочный шов, чтобы посмотреть, как выйдет. Она рассеянно слушала княжну, без умолку щебетавшую сначала о некоторых светских новостях, теперь об Италии. Варе под мелодичный рассказ удобно мечталось о серых глазах и приятном голосе милого ее сердцу штабс-капитана.
- Словом, решено. По окончании сезона я всенепременно еду во Флоренцию. До самой следующей осени. Отец настаивает, конечно, на том, что я вполне могу до того времени выйти замуж. Но тогда это будет свадебное путешествие, что, согласитесь, Варенька, было бы прекрасно.
- Прекрасно, - послушно повторила Варя, отрезая нитку. - Свадебное путешествие - мечта любой барышни. Давайте примерим, Наталья Александровна.
- Давайте, давайте, - закивала Натали, отставила чашку с чаем на столик и вскочила с кресла. - Милый братец уже почти собирает мои вещи. Ждет не дождется, когда я уеду.
- Мне казалось, у вас с ним добрые отношения, - сказала модистка, закалывая ткань булавками в местах, где после будут пуговицы, и расправляя складки на рукаве. - Как? Вам нравится?
- Очень нравится. Только вот поглядите, здесь, у бедер, ткань чуть топорщится. А что до Мишеля, так у нас прекрасные отношения. Но, как всякие брат с сестрой, мы не можем долго выносить друг друга. Он чувствует ответственность за меня. А я не чувствую себя способной ему этого позволить.
Варя кивнула. Будучи занятой упрямо топорщившейся тканью, она не ответила. Да и что она могла ответить? Брата у нее не было, как, впрочем, и сестры. Но, кажется, она бы вовсе не отказалась позволить, чтобы за нее чувствовали ответственность. Если бы только это был не брат, а один молодой человек, из-за которого мадемуазель Игнатьеву все чаще мучила бессонница, заставляя надеяться, что однажды она услышит признание не только в симпатии к себе.
Но по утрам она вставала с постели в твердой уверенности, что столичный офицер не станет связывать себя с простой модисткой. И уже к обеду снова верила в искренность его привязанности.
- Помимо прочего, я стесняю его, - продолжала излагать свою витиеватую мысль княжна. - Длительное пребывание всегда стесняет. И этот его Гешвенд! Признаюсь, я удивлена их дружбой. Никак не думала повстречать этого господина здесь, а как оказалось, его сюда перевели за самую глупую проделку. В нынешнюю весну он скомпрометировал одну из фрейлин Ее Величества, вообразите! И стрелялся с ее братом. Пристрелил белку. На дуэли, говорят, довел своим шутовством бедного господина Замятина до такого гнева, какого тот прежде никогда не обнаруживал. Несчастный, он ведь и мухи не обидит. И отец у них - человек уважаемый, при должности - товарищ министра юстиции. Впрочем, ему и должность самого министра прочат.
- Вот как, - ровно проговорила Варя, сосредоточенно глядя на нитку с иголкой. Шов выходил кривой.
- И вы полагаете, на этом Гешвенд остановился? - хмыкнула Наталья Александровна. - Какое там! Куролесит и здесь. Совершенно случайно от любезного братца я услыхала, что они заключили со штабс-капитаном пари на некую особу, чьего имени при мне не назвали. Гешвенд бахвалится тем, что к зиме барышня влюбится в него. И в подтверждение тому обещает явить подвязки ее чулок. Ужасная гнусность! И как только Мишель поддался этой низости? Варенька, ну вы поглядите - такие крупные стежки!