- Мадемуазель Игнатьева, мне надобно поговорить с вами, - снова постарался втиснуться штабс-капитан. Он теперь стоял совсем рядом и протягивал барышне бокал вина, усердно делая вид, что всего лишь оказывает любезность.
- Я говорю, - громче произнесла Варя, - ваш сын устроил чудесный обед.
- Кларет? Нет, моя дорогая, я не люблю кларет. Предпочитаю настойку своей кухарки. Та ее прекрасно делает на буковых орешках.
- Варя! - теряя терпение, рявкнул Гешвенд. - Я полагаю, госпоже Гладышевой стоит отдохнуть немного. Слишком шумно. Не хотите прогуляться к воде?
- А наша Егоровна делает замечательную вишневку. Ни с чем не сравнится.
- Ни с чем не сравнится, - уверенно подтвердил штабс-капитан и заорал, обращаясь к Евлампии Тихоновне: - Госпожа Гладышева, позвольте мне увести от вас мадемуазель Игнатьеву. С нею очень хотела переговорить супруга господина Шубина.
- Да-да-да, - затрясла головой старушка, ясно расслышав ор Гешвенда. Впрочем, его ор расслышала добрая половина присутствующих на пикнике гостей. В том числе и мадам Шубина, изумленно воззрившаяся на происходящее.
Варя поднялась, кивнула Евлампии Тихоновне и, не взглянув на Гешвенда, отошла к группе офицеров, с интересом слушающих, к некоторому ее удивлению, штабс-ротмистра. Анекдот из его службы оказался коротким, и очень скоро отец и дочь Игнатьевы покинули пикник, на который, в сущности, и попали лишь потому, что Максиму Максимычу удалось уговорить полковника Гладышева пригласить отставного вояку и его дочь-модистку к себе на дачу.
________________________________________
[1] Голла́ндия - историческая местность в Севастополе на Северной стороне, а также балка и примыкающая к ней бухта в акватории Большой Севастопольской бухты (между Доковой и Сухарной бухтами, напротив Килен-бухты).
Пассаж десятый. Кирилл Матвеевич женится
Опустив голову на руки, сложенные на подоконнике, Варя совершенно не думала ни об отказе взять заказ популярной этой осенью в обществе майорши N, ни о том, что отменила уже вторую примерку для госпожи Гладышевой. Даже недошитое платье княжны Щербатовой, которое она обещалась закончить в срок, ничуть ее не волновало.
После пикника все сделалось еще хуже. Гешвенд столь настойчиво пытался навязать ей свое общество, что она лишь уверилась - он намерен выиграть пари. И это единственное, чем он озабочен, не затрудняясь тем, что у модистки есть сердце.
Впрочем, не на сердце ли они спорили?
Варя вздохнула. Когда она позволила себе думать, что может быть иначе? В парке? Или когда Гешвенд впервые появился в ее доме и несколько часов подряд терпеливо выслушивал рассказы отца?
Она подняла уставшую от раздумий голову. На улице было пустынно. Холодный осенний ветер разогнал всех случайных прохожих, кроме одной знакомой фигуры в офицерском мундире, направляющейся к их воротам. Она взволнованно вздрогнула и отпрянула от окошка.
Гешвенд стремительно шел по улице, как всегда в последнее время, хмурый, даже, похоже, сердитый. В руках тащил очередной букет. Варвара выбрасывала их по утрам охапками.
Меж тем, с другой стороны улицы степенно направлялся к их дому титулярный советник Пышкин. Ему оставалось всего несколько шагов, и Варвара, накинув лишь тонкую шаль на плечи, да в домашних туфлях, бросилась во двор, чтобы успеть запереть ворота от Гешвенда.
- Варвара Львовна, рад приветствовать! - только и успел произнести Его благородие, сдергивая с головы шляпу, когда был втянут за рукав в калитку, которая немедленно захлопнулась. Последнее, что увидела Варя на улице, это растерянное выражение на лице штабс-капитана, как раз оказавшегося возле ворот.
- Здравствуйте, Кирилл Матвеевич, - сказала в свою очередь Варя. - Так славно, что вы заглянули. Папенька будет очень рад.
- Так ведь мы со Львом Платонычем, поди, условились третьего дня о моем визите, - удивленно пожал плечами Пышкин. - А вы, Варвара Львовна, хоть сколько-нибудь обрадовались бы...
Из-за забора до нежных Вариных ушек донеслось отчетливое ругательство.
- И я вам рада, Кирилл Матвеевич, - звонко ответила модистка. - Идемте же в дом, Егоровна чаю подаст.
- Смею ли я надеяться, что нынче и вы составите нам компанию? - поинтересовался титулярный советник, когда они, миновав будку с Пиратом, поднялись на крыльцо дома.
- Составлю, - подавив вздох, сказала Варя.
- И не станете отговариваться работой?
- Не стану.
Кирилл Матвеевич кивнул и промолчал. Однако молчание выдержал недолго. Уже в сенях он снова завел вечный свой рефрен:
- Вот кабы вы имели мужа хоть с небольшим, но состоянием, да жалованием, положенным еженедельно, так вам бы и вовсе не пришлось озадачиваться тем, чтобы работать, мадемуазель Игнатьева.
Она в ответ лишь улыбнулась.
- Ежели бы да кабы...
- Так ведь есть такой человек, - воодушевился Пышкин, не встретив в ней привычного равнодушия, - знаете же, Варвара Львовна.
- Я не понимаю вас, Кирилл Матвеевич, - несколько озадачилась она.
- Как же-с! - почти обиделся титулярный советник. - Ни для кого ведь не секрет, что люблю вас вот уж который год... И жив лишь мгновением, когда вы согласитесь оказать мне честь и стать моей женой.
- Вашей женой...
- Моей женой, - повторил он громче.
- Да неужто! - донеслось из гостиной радостное восклицание. И из двери показался штабс-ротмистр в отставке. - Дети мои! Свершилось?
- Папенька! - вскрикнула Варя.
Но папенька не слышал. Папенька бросился к себе в комнату - за образом, коим его папенька благословлял их брак с покойной Александрой Ивановной уж сколько лет тому назад. Но воспоминания все еще были ярки. Да и икону они сохранили для дочери.
Пассаж одиннадцатый. Я люблю вас!
Начало ноября было ужасным. Впрочем, Максим Максимыч искренно не помнил, когда и что было хорошо.
Ужасными были шутки Щербатова. Ужасной была болтовня Гладышева о переводе в Петербург по весне. Ужасна была и погода. Несколько дней Варвара не выходила на прогулки. А штабс-капитан Гешвенд напрасно ожидал ее в известное ему время за углом дома, откуда она его не могла бы видеть заранее, чтобы избежать встречи. Повезло ему только через неделю пустого ожидания. К тому времени Гешвенд уже пребывал в бешенстве.
Она вышла, плотно притворив за собой калитку. Потом пошла по улице, не замечая, что штабс-капитан следует за ней почти шаг в шаг, лишь соблюдая некоторое расстояние, чтобы подольше не попадаться ей на глаза. Миновав несколько домов, свернула в узкий проход между ними. Оттуда начиналась тропинка в небольшую рощицу, которая заканчивалась там, где начинались прибрежные камни. Но к камням Варя не пошла. Она присела на ствол давно упавшего дерева и аккуратно разложила юбку. С этого места открывался прекрасный вид на море, которое сегодня, казалось, тоже не могло решить: сердится оно или ищет успокоения.
Некоторое время Гешвенд смотрел со стороны на ее узкую спину и тонкие плечи в коричневом бархате казакина, который отчего-то делал ее еще более тонкой и хрупкой. Ветер шевелил золотистые локоны, вившиеся возле шеи под шляпкой. И вся она казалась ему напряженной и одновременно уставшей. В который раз так некстати вспомнилось, что она вынуждена содержать и себя, и отца. Оттого он помрачнел еще больше. И решительно шагая по ракушечнику, подошел к ней.