«Скорей бы тебя домой забрали, что ли!» - раздосадовано бросил полковник и махнул рукой. Где ему было понять, что штабс-капитану, в сущности, все равно здесь или дома. Везде был бы один и тот же исход - он влюбился в женщину, которая собиралась стать женой другого мужчины. История стара, как мир. Но его весьма озадачила.
- Что же вы делаете, Варя? - мягко произнес Гешвенд, глядя на ее тонкое лицо, в котором теперь, казалось, не было ни кровинки.
Она открыла глаза и посмотрела на офицера.
- Отдыхаю, коль вы сами этого не заметили.
Гешвенд мотнул головой, и на лице его появилась улыбка. Совсем другая, чем прежде - горькая, почти обиженная.
- Вы же не любите своего спиритуалиста. На кой черт вам сдался этот брак?
- Вам-то какое дело? - разгневанно спросила Варя.
- Я уже говорил вам, что мне есть дело.
- Я знаю, в чем состоит ваше дело!
- А я знаю, что вы зачем-то разыгрываете глупый спектакль. Я не видел в ваших глазах никакого расположения к жениху. Не видел, Варвара Львовна! А потому отступаться не намерен. К черту Пышкина. Я люблю вас!
- Вы лжете! - она поднялась из кресла и встала перед ним с воинственным видом.
- Не лгу. Я люблю вас. Про такое не лгут.
- О чем угодно лгут. Первее всего - когда норовят выиграть пари.
Она приподняла кринолин. В пене кружевных юбок мелькнула острая коленка в белом чулке, и еще через мгновение холодные пальцы вложили в руку Гешвенда бархатную подвязку.
- Что станет вашим выигрышем? - спросила она звенящим голосом.
Несколько кратких мгновений он сжимал и разжимал в ладони кусок ткани, не в силах оторвать взгляда от ее лица и не веря себе в том единственном, что все происходящее не дурной сон. А потом, наконец, проговорил, с трудом разлепив губы:
- Откуда вы...
- Вы не отрицаете, - усмехнулась Варя. - Так какую цену вы мне назначили?
- Мой Ветер...
Она кивнула и, словно придя в себя, бросилась прочь из комнаты. Он замешкался всего лишь на несколько мгновений прежде, чем помчаться за ней. Но и того хватило, чтобы стало поздно. Варя стояла возле Натали. И здесь, среди людей... невозможно...
Теперь количество гостей сыграло ей на руку. Она незамеченной вышла из гостиной, а потом и из дома. Во дворе, воспользовавшись наступившей темнотой, быстро стянула спадающий чулок и, подхватив юбки, почти бежала до своей улицы.
Пассаж тринадцатый. Судьбоносный для Ветра
Он смотрел ей вслед с крыльца. Видел все. Как она остановилась посреди двора, как скинула чулок. Как обула ботинок обратно на ногу. В это мгновение к горлу подкатил гадкий горький ком, в котором он с удивлением узнавал чувство вины. Такой вины, от которой никогда не скрыться. Хотел бежать за ней. И бежать не мог. Никогда прежде не задевало его так чужое горе. Быть может, оттого что это горе и его тоже - одно на двоих.
Сунул руку в карман мундира. И руку обжег бархат подвязки.
Ночь не спал. Один взгляд на бутылку коньяку, вытащенную из-под кровати, вызвал отвращение. Раскуривал трубку. Перебирал в руках ткань брошенной ему подвязки, будто намеренно причиняя себе боль.
К утру вошел в конюшню, где денщик возился с Ветром.
- Ну что, Григорий? - спросил он хмуро. - Ночь тихо? К прогулке готов?
- Да как всегда, Ваше благородие. Коли гулять изволите, так оседлаем мигом.
- Седлай, седлай, - пробормотал Гешвенд.
Часом позднее он стучал в двери дома, куда был расквартирован поручик Щербатов.
- Что так рано? - удивленно встретил его князь.
- Скорее поздно, - буркнул Максим Максимыч. - Коня привел. Рассчитались.
Он оглянулся и кивнул на Ветра, которого под уздцы держал слуга Михаила Александровича.
- Так срок не вышел... - еще более удивился Щербатов.
- Для вас не есть тайна то, что дама приняла предложение некоего достойного во всех смыслах господина.
- С каких это пор вас стало останавливать столь досадное недоразумение, - усмехнулся князь и посторонился, освобождая проход. - Прошу вас, Максим Максимыч.
- Нет, благодарю. Коня забирайте. Выиграли.
- Гешвенд, не устраивайте балаган! - нахмурился князь. - Я не приму вашего коня раньше условленного срока. Вы что же это, сдались?
- А вот это дело, милостивый государь, к вам касательства иметь не должно! - рассердился Гешвенд. - Выиграли - забирайте. Я от слова своего не отказываюсь.
- Я тоже. И я знаю, что по доброй воле вы никогда бы Ветра не отдали. Так что?
- Я не намерен впредь тратить ни своего времени, ни времени Варвары Львовны на то, что не имеет смысла. Ее репутация, как вы понимаете, пострадать не должна. И ежели станут болтать, я вынужден буду... - Гешвенд не договорил, резко развернувшись, чтобы уйти.
- Да погодите же вы! - выкрикнул Щербатов. - О мадемуазель Игнатьевой и без того болтают которую неделю. Теперь вы отдаете мне Ветра. Это не останется незамеченным.
- Именно так, - хмыкнул Гешвенд. - Станет ясно, что слухи не имеют оснований. Даст бог, быстрее забудется.
- Для слухов не нужны основания! - кипел князь.
- Верно, Михаил Александрович. Не нужны. Но все будут знать, что штабс-капитан об этот орешек зубы пообломал. А обсуждать мою персону куда как интереснее, чем будущую супругу титулярного советника Шишкина, или как бишь его!
Лицо Щербатова стало серьезным.
- Отчего мне кажется, что вам небезразлично замужество маленькой модистки? Вот что, Гешвенд. Ветра пока оставлю у себя. И если вам понадобится помощь...
- Подите к черту, Щербатов!
Пассаж четырнадцатый. Предпоследний
- Сударь! Сударь!! Да-да, к вам обращаюсь, - кричал Щербатов с мостовой импозантному господину средних лет в коричневом сюртуке, шелковом цилиндре и с тростью в руках, прогуливающемуся вдоль крыльца лучшей в городе кондитерской. - Не откажите в любезности.
Титулярный советник Кирилл Матвеевич Пышкин, а это был именно он, озадаченно приподнял брови, отчего лицо его стало казаться несколько более комичным, чем было на самом деле. Но вслух ответил:
- Чем могу быть полезен, сударь?
- Да вот конь мой захромал. Думаю, камень под подкову попал. Придержите за уздцы, а я посмотрю.
Господин Пышкин поморгал несколько раз и обернулся ко входу в кондитерскую, возле которой дожидался невесты. Он сопровождал ее везде и повсюду. Дел перед свадьбой было предостаточно, и Варенька настаивала на том, что нуждается в его помощи в любом из них. Либо в обществе госпожи Пышкиной, что сути не меняло. Она совсем перестала выходить из дому в одиночестве. И всякий человек уверен был бы в том, что происходит нечто невразумительное, но не титулярный советник Кирилл Матвеевич. Он пребывал в мечтательно-романтическом расположении и столь большое внимание своей невесты к его семье принимал за желание Варенька поскорее в нее войти.
Коней господин Пышкин искренно не любил. Ужасные животные, так и норовившие угодить ему копытом в колено. Мальчишкой он весьма серьезно пострадал. С тех пор лошадей опасался.
Но к вежливому офицеру на дороге все же подошел.
- Экая животина, - пробормотал он, обращаясь то ли к Щербатову, то ли к коню.
- Да, конь знатный, - подтвердил князь. - Почитай друг. А ежели другу больно - надо помочь. Как думаете? - он вручил Пышкину поводья и, вместо того, чтобы заняться копытом, принялся разглагольствовать, придерживая фуражку от шквального ветра: - Мы с ним к морю проехались. Погоды нынче стоят изумительные, располагают к прогулкам. Вот, полагаю, где-то там мой Паладин и подхватил камень. А вы верхом ездите?