— Это мое дело!
— Сколько раз ты обещал мне…
— Я не пьян, — упорствовал Джон.
— Если ты не бросишь пить, я уйду от тебя, угрожала ему миссис Шеферд.
— Может еще скажешь, что дочь заберешь с собой?
Джон наливался яростью.
— Я не оставлю ее с пьяницей.
Женщина прикрыла собой Тину.
— Убирайся! — рычал в ответ мужчина. — Убирайся! — Он рванул рубашку, пуговицы полетели в разные стороны, обнажив крепкую грудь. — Вы мне все надоели, надоели! Я уже в который раз вам повторяю, надоели, убирайтесь все. Это мой дом, я вас не желаю видеть.
— Джон, ты завтра все будешь видеть по-другому.
— Ты же знаешь, я люблю тебя и Тину, а вы сейчас только злите меня.
— Папа, я не верю, что ты любишь меня такой. Ты в самом деле пьян…
— И ты с ней заодно, дочка… Это она научила тебя ненавидеть отца?
От этих слов у девочки расширились от ужаса глаза. Она посмотрела на отца, потом перевела взгляд на мать. Но когда Тина увидела, как отец замахнулся и ударил мать по щеке, она резко бросилась защищать ее. Мать как бы отстранила девочку и подтолкнула к выходу. Тина, не долго думая, выскочила в коридор и прижалась к деревянной панели.
— Убирайтесь все! Убирайтесь! — уже в который раз кричал мужчина. — Вы не даете мне жить.
— Мы, мы тебя любим! — пробовала успокоить его женщина. — Джон, ты понимаешь, мы тебя любим. У тебя же есть дочь, хороший ребенок, послушный. Что ты делаешь, зачем ты доводишь нас до такого состояния?
— Аманда, я знаю, что ты мне изменяешь, я знаю.
— Джон, ты сошел с ума! Ты просто пьян! Успокойся. Ляг отдохни, поговорим об этом завтра.
— Ты мне изменяешь, я тебя убью. — Джон снова размахнулся и ударил женщину по щеке.
Глаза Аманды наполнились слезами. Она недоуменно смотрела на мужа и прикрывала лицо руками.
Но как всегда бывает у пьяных, внезапно настроение Джона изменилось. Он притянул жену к себе и стал грубо стягивать с ее плеча кофту.
— Что ты делаешь! — возмутилась Аманда. — Тут же ребенок!
— Я хочу развлекаться. Ты развлекаешься с другими, а со мной не хочешь? Да? — он встряхнул жену. — Мне говорили об этом. Все соседи знают и говорят.
— Это сплетни.
— Я знаю, что говорю.
— Зачем ты веришь другим, а мне не веришь?
— Мне хочется тебя именно сейчас, именно здесь, — Джон грубо пытался раздеть жену.
— Нас видит Тина…
— А мне плевать, ей можно смотреть, как ты развлекаешься с другими…
Аманда пробовала унять мужа, но тот все больше и больше распалялся.
— Я хочу развлекаться именно сейчас и именно здесь!
Если до этого Тина просто испуганно смотрела на отца, то теперь ее захлестнула волна ненависти.
— Я ненавижу тебя, папа, слышишь, ненавижу! — закричала Тина и выбежала из дома.
Спохватившись, Джон и Аманда Шеферды увидели закрытую дверь. Немного подумав, Джон бросился вдогонку за дочерью.
— Джон, останься, она немного походит, прийдет в себя и вернется, — сказала Аманда.
— Не учи меня, что делать и чего не делать, — Джон зло хлопнул дверью и выбежал на террасу.
Он осмотрелся, куда могла скрыться девочка.
Слезы заполняли глаза Тины, когда она выскочила на крыльцо дома. Она попыталась сосредоточиться, но это у нее не получилось. И тогда она стремглав бросилась по темной аллее к озеру. Она бежала среди низких кустов, ветви хлестали ее по лицу, она пробовала прикрыться руками, ноги сами несли ее к гулкому деревянному помосту, который метров на двадцать уходил в озеро. Вдогонку летел крик отца:
— Тина! Тина! Дочка, вернись. Тина! Я тебя люблю, вернись!
Джон, казалось, протрезвел.
Но Тина знала, что это ненадолго. Стоит помириться с ним, как он вновь начнет ссору.
— Я не верю тебе.
— Тина, я люблю и тебя и маму, вернись!
— Ты злой…
— Я больше не буду пить, я помирюсь с мамой, с тобой, мы будем жить вместе.
— Ненавижу, ненавижу, — шептала девочка, продолжая бежать.
Ее шаги гулким эхом отзывались в глухом ночном лесу. Изредка слышались вскрики ночных птиц, которые еще более усугубляли ее настроение, пугали и приводили в смятение детскую душу. Она знала, что мать никогда не изменяла отцу, что мать любит его, и она, тринадцатилетняя Тина тоже любит, но только тогда, когда он трезв и ласков с нею, когда он спокоен и мирен. А волны ненависти набегают на нее только в то время, когда он пьян и груб. Когда он бросает в стену стаканы с недопитым виски, переворачивает столы и ломает стулья. Тина боялась этих припадков ярости, она вся содрогалась, лишь только увидев отца со стаканом в руке.