И на какое-то мгновение уверенность вернулась к девушке. Ее растерянность, как бы прошла. Но тревога все еще гнездилась в глубине души, все еще не давала сосредоточиться и стать спокойной.
На пестрых шезлонгах, буквально в пятнадцати метрах от машины Шефердов, загорали девушки. Молодые мускулистые парни, в шортах и высоких кроссовках, переносили нехитрую поклажу из машин в дом.
На причале стоял большой магнитофон, из которого лилась легкая музыка.
Одна из девушек, приподняв темные очки, взглянула на кучерявого парня, который держал в руках ящик с пепси-колой, и бросила ему:
— Как дела, Ник?
— А что могло измениться, Мелиса?
Молодой парень подмигнул девушке-блондинке, сидевшей в шезлонге.
— Но у тебя такой взгляд…
— Какой?
— А вот такой.
— Уточни.
— Как у взбесившегося гиббона.
— Но мой взгляд сейчас предназначается не тебе. — Парень хотел поддразнить девушку.
— А мне и не интересно, на кого ты так смотришь, на цепь я тебя и не собиралась садить.
— Так я свободен?
— Так же, как и я.
Ник же в это время смотрел на Тину. Бывает так, что с первого же взгляда, вроде бы случайно брошенного, зарождается какое-то чувство.
Тина почувствовала на себе взгляд парня, подняла голову, открывая багажник. Их взгляды встретились, и Тина робко улыбнулась. Эта улыбка на какое-то мгновение преобразила ее лицо. Оно стало спокойным и красивым.
— А вот и наши соседи, — сказала миссис Шеферд. — Наши новые соседи.
— Я надеялся, что нам никто не помешает, — скривился в гримасе доктор Круз.
— А чем могут помешать веселые ребята. Скорее мы будем мешать им своими угрюмыми лицами.
Доктор Круз в ответ на ее слова бросил недовольный взгляд на молодых людей. Потупив глаза, слегка сжался. Ему явно не хотелось, чтобы в этом загородном доме на берегу Хрустального озера присутствовали посторонние люди, потому что у него были совершенно иные планы.
Одна из девушек, блондинка в черных очках, смотрела, как доктор Круз и миссис Шеферд вносят в дом чемоданы.
— А мамочка у нее будет посимпатичнее, — сказала она, провожая взглядом доктора и миссис Шеферд.
Она явно перехватила взгляд Тины и Ника. Она явно почувствовала, что Нику с первого взгляда очень понравилась Тина.
— Здесь все это и началось? — поинтересовался доктор у миссис Шеферд, когда они вошли в дом и прикрыли входную дверь.
Несколько минут доктор рассматривал гостиную, потом поднял тяжелый чемодан с рукописями, кофар с видеокамерой и хотел уже пойти распаковывать поклажу, как его остановила мать Тины.
— Погодите, я хочу поговорить с вами.
— У нас еще будет много времени на разговоры, я же психоаналитик. Только разговорами и занимаюсь.
— Меня все не покидает тревога, — женщина говорила осторожно, боясь задеть профессиональные чувства доктора.
— Запомните, мы договорились действовать заодно, вы не должны перечить мне, особенно при дочери. Она вернулась туда, где произошла трагедия, и ее душа сейчас особенно ранима, но другого способа нет.
— Доктор Круз, как вы думаете, это поможет ей? — заискивающе заглядывая в глаза доктора, спросила миссис Шеферд.
— Я конечно понимаю, что в клинике прогресс был не очень значительным, еще я понимаю, миссис Шеферд, что вам очень тяжело находиться здесь, но поймите и меня, то, что я задумал, требует именно таких методов. Именно такого лечения.
Миссис Шеферд в ответ на убедительные слова доктора попробовала улыбнуться. В ней еще теплилась надежда, что ее дочери можно помочь.
— Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь своей дочери и вам, доктор Круз. А теперь поднимайтесь в комнату на втором этаже. Это раньше был кабинет Джона. Так что не удивляйтесь.
Пока доктор Круз и миссис Шеферд устраивались в большом деревянном доме, Тина доставала из багажника машины свои вещи. Она подняла тяжелый чемодан, и, когда пыталась поставить его на землю, замки открылись и из чемодана на землю хлынуло все содержимое: одежда, книги, кремы, косметика.
Ник, который рассматривал мотор машины, увидев, что у девушки случились неприятности, мгновенно бросился ей на помощь.
Две девушки, лежавшие в шезлонгах, вновь приподняли очки и недовольно посмотрели на суету своего парня. Им явно не понравилось то внимание, которое Ник оказывает незнакомой белокурой девушке.
— Ну как она тебе? — спросила брюнетка у своей подруги.
— А, знаешь, я ее даже не заметила, какая-то она вся бесцветная и невзрачная.