Чили продолжала на кухне поджаривать орешки, мешая их длинной деревянной палочкой. За дверями послышались шаркающие шаги. Кто-то тяжело привалился к двери.
— Чак, ты уже вернулся? — изумленно спросила Чили. — Почему ты не сделал свет?!
Но из-за дверей ей никто не ответил. Тогда Чили зажгла от конфорки огарок свечи и подошла к двери.
— Чак, почему ты не отвечаешь?!
Она рванула дверь на себя. Прямо перед ней, стоя на коленях, корчился в судорогах Шелли. Его голова была запрокинута далеко назад. На шее зияла огромная кровоточащая рана.
— Да иди ты, идиот, со своими дурными шуточками! — зло бросила Чили. — Лучше иди, помоги Чаку наладить свет.
Шелли тянул к ней руки и что-то хрипел, закатывая глаза.
— Я же сказала тебе: хватит! Прекрати!
Чили принялась переворачивать и мешать орешки.
Шелли тяжело осел на пол, его воздетая и протянутая в мольбе рука опустилась. Глаза закатились и замерли, остановившись на невидимой точке. Из глубокой рваной раны густым липким ручьем полилась кровь. Последний вздох замер на его окровавленных губах. Что-то глубоко в нем булькнуло, и Шелли испустил дух.
— Хватит дурачиться! — сказала Чили. — Всем и так насмерть надоели твои идиотские забавы.
Она мерно поворачивала уже подсоленные орешки.
Никого не заметив, Чак вернулся к электрощитку, но его внимание вновь отвлекло непонятное хлюпанье воды. Он оглянулся, высоко поднял свой фонарь и начал шарить его лучом по обширному влажному подвалу. Желтый луч выхватил силуэт человека в пластиковой маске хоккейного вратаря.
Чак замер.
— Шелли, Шелли, — тихо, как бы извиняясь произнес Чак, — хорош дурачиться, надоело это все до чертиков!
Но тот, кого он назвал Шелли, сделал к нему шаг, схватил за горло и сильно бросил на электрический щиток. Рука Чака попала в контакты. Его начало трясти.
На кухне вспыхнул и погас свет.
— Неужели он никак не может эти пробки сделать! Вроде такой сообразительный. — Проговорила Чили.
Свет то вспыхивал, то вновь гас.
— Шелли, хорош дурачиться, иди помоги Чаку.
Чили приблизилась к Шелли и прикоснулась к его плечу. Тело Шелли с грохотом упало на гулкий деревянный пол.
— Да хорош тебе!
Чили наклонилась и попыталась потрясти парня за плечо. Но ее рука попала во что-то липкое и теплое. Она поднесла руку к лицу. В этот момент вспыхнул свет. И она истошно закричала. На руке была самая настоящая кровь.
— Боже! Боже! — закричала девушка, — Энди! Дэби! Чак!
Чили заметалась по дому. Она осматривала комнаты, не находя никого из своих друзей. Она подбежала к винтовой лестнице и устремилась наверх. Туда, где в спальне должны были быть Энди и Дэби.
— Его убили! Его убили! — кричала Чили. — Его убили!
Она вбежала в гостиную. Убедившись, что на втором этаже никого нет, она нервно оглянулась по сторонам.
Потом устремилась к входной двери, но прямо перед носом дверь с шумом распахнулась, и сквозняк бросил ей в лицо охапку листьев. Еще раз истошно закричав, Чили отпрянула.
Прямо перед ней стоял мрачный убийца Роджер. Он сжимал раскаленную докрасна каминную кочергу.
Крик застыл на губах Чили. Кочерга медленно вошла в ее тело. Металл, соприкоснувшись с кровью, зашипел, и острый верх кочерги вышел рядом с позвоночником. Девушка рухнула на пол гостиной.
Убийца довольно хрюкнул. Гостиную заполнил запах паленого мяса. Убийца Роджер склонился над телом убитой девушки, взял его на руки и бережно понес.
Рита и Рик с фонариком в руке пробирались по узкой лесной тропинке к дому.
— Ничего себе, короткая дорога, — возмущалась Рита, — бредем уже, наверное, полночи, а все никак не можем выйти.
— Ничего, ничего, уже осталось пару сотен метров.
Вдруг ребята услышали истошный крик издалека.
— Что это? — спросила Рита.
— Не знаю, но кажется, что кто-то крикнул.
— Кто бы это мог быть? — спросила Рита.
— Да, скорее всего, Шелли выдуривается. Пугает всех. Вечно ему не спится.
— Может, просто Вера не захотела с ним спать, и он бесится. Он забавный этот толстяк, правда?
— Да, да, — ответил Рик, явно подозревая и чувствуя совсем другое, навеянное ему страшным рассказом Риты.
Он заторопился, схватил подругу за руку и они бегом бросились к дому. У самого крыльца они остановились.
— Как тихо здесь! — обрадованная и удовлетворенная, сказала Рита.
— Да, действительно здесь тихо, если только не обращать внимание на шум деревьев и на скрип их ветвей.
— Трудно поверить, — продолжала Рита, — что они все уже улеглись спать, — глядя на освещенные окна, промолвила она и теснее прижалась к Рику.