По лицу мужчины пробегала судорога. Она искажала и без того некрасивое лицо. Она делала его очень похожим на лицо самого настоящего психически больного человека. Глаза закатывались, на губах появлялась пена.
— Они делали все это в моем саду!
— Правильно, мама, делали! Все им скажи!
— Заткнись ты, такую твою мать! — обратилась миссис Хеберт к своему сыну, — заткнись! А то я тебе голову оторву, ублюдок!
Мужчина вновь положил тяжелые руки на руль мотоцикла и замолчал.
Через секунду он вскрикнул:
— Ну скорее же, мама, скорее! Я жрать хочу. Скорее давай.
— Я вам в последний раз всем говорю, — женщина обвела безумным взглядом пациентов клиники, доктора и полицейского, — если кто-нибудь из вас еще раз подойдет к моей ферме, то я вам всем головы оторву! Ясно?! Не трогай меня, шериф, — закричала она на полицейского, который пытался ее утешить, взяв за плечи.
— Не трогай, не прикасайся ко мне! Ты знаешь, шериф, у меня в кармане — бомба!
Лицо женщины исказила гримаса ненависти к полицейским и вообще ко всему миру.
Парни и девушки начали смеяться и улюлюкать.
Женщина вскочила на мотоцикл, обняла своего толстого сына. Мотор затрещал, и мотоцикл, вздымая клубы пыли, помчался со двора лечебницы.
Ребята продолжали хохотать и весело хлопать в ладоши.
Томми все это видел в окно. Он в недоумении пожимал плечами, пытаясь сообразить, что же здесь собственно произошло, и как он здесь будет жить дальше. И еще он так и не смог сообразить: кто же тут сумасшедший, кто же тут больной. Ему сразу же бросилось в глаза, что Хеберты, только что бывшие во дворе лечебницы, больше похожи на сумасшедших, чем веселые и счастливо улыбающиеся ребята, которые смотрели вслед удаляющемуся мотоциклу, увозящему со двора двух препротивных психов, как они считали, миссис Хеберт и ее толстого неряшливого, вонючего сына.
— Ну хорошо, хорошо, детишки, — сказала Тэм, оглядывая своих подопечных, — пошли, пошли по местам, веселье окончено.
И все двинулись в дом.
— Слушай, док, ты, пожалуйста, поосторожнее, — обратился шериф к доктору Лютеру, — ты предупреди ребят, чтобы они к ней не подходили. Ты же видишь, что она — сумасшедшая. Она еще может им что-нибудь сделать мерзкое.
— Да, да, я скажу. Я все устрою. Не волнуйся, шериф.
— Ну ладно, счастливо!
Шериф подал руку, доктор пожал ее, и они расстались. Но, садясь в машину, шериф приоткрыл дверь:
— Слушай, док, мне сказали, что к вам прибыл новенький. Томми Чарлиз. Это правда?
— Да. Только что. — Ответил доктор.
— Ну и какой он? — поинтересовался шериф.
— Ну как, какой? — доктор пожал плечами, — обычный, как все дети. Просто он очень много пережил, — продолжал доктор.
— Ну что ж, удачи тебе, приятель!
Шериф помахал рукой и захлопнул дверь своей машины.
Во дворе лечебницы, которую обступал лес, кипела работа.
Мускулистый парень Вик в короткой безрукавке и сильно потертых джинсах рубил дрова. С тупым упрямством и остервенением он вонзал лезвие обоюдоострого топора в толстое полено, которое никак не хотело перерубаться. Его давно нужно было перепилить простой пилой, но парень явно не соображал этого. Он все бил и бил топором в одно место.
Понемногу топор углублялся в древесину. Вику явно не было куда спешить. Он просто нашел себе занятие и чтобы ни о чем не думать, сек дерево.
Недалеко от него две девушки, блондинка Лари и шатенка Роби снимали с веревок уже просохшее белье. Они исподтишка наблюдали за Виком, как тот рубит бревно, и смеялись, хихикая и подтрунивая над парнем.
Но Вик не обращал на них внимания. Он весь был занят работой.
На крыльцо лечебницы вышел восемнадцатилетний толстяк Джой. С ним никто из пациентов не хотел дружить. Настолько он был занудным и неряшливым. В обеих руках он сжимал по шоколадке. Все его губы были испачканы растаявшим шоколадом, но он не обращал на это внимания, понемногу откусывая от шоколадки кусочки и громко чавкая. Он не долго выбирал, к кому подойти, к Вику, занятому работой, или к жизнерадостным девушкам. Он засеменил к бельевым веревкам.
— Привет, красавицы, — Джой остановился и осмотрел сначала Роби, потом Лари.
Его взгляд задержался на стройных бедрах блондинки. Девушки хихикнули.
— Привет, Джой, — сказали они в один голос.
— Что-что, — переспросила Лари, стягивая с ушей наушники плейера.
— Что делаете? — повторил Джой и захрустел шоколадной оберткой в руке.
— Да ты что, придурок, не видишь, стиркой занимаемся.
— А… — протянул Джой, глядя как Роби складывает большую синюю простыню.