— Я кончил, — сказал он.
— А я еще нет, я еще хочу.
— Ну подожди, я схожу помоюсь, — Эди принялся натягивать джинсы.
Тина улеглась на простыне и прикрыла от солнца глаза. Она лежала и постанывала, ожидая своего приятеля. Она вслушивалась в пение птиц, в шелестение листвы. Ей было так хорошо и спокойно. Тина знала, что ничего страшного с ней случиться не может, что, в крайнем случае, здесь может появиться шериф, который просто посоветует убраться на территорию лечебницы. Это самое страшное, что могло с ними произойти.
Тина удовлетворенно вздохнула и провела руками по своей большой груди. Она всегда гордилась своей грудью, да и Эди ей всегда говорил, что она самая красивая девушка в мире.
Но тут тревожно каркнул ворон, зашелестели большие крылья прямо над самой головой Тины. Она испуганно приоткрыла глаза. То, что она увидела, парализовало ее волю: над ней, немного наклонившись, стоял безжалостный убийца. Вместо лица у него было страшно оскалившаяся пластиковая маска. Он занес над ней разведенные садовые ножницы для подрезки кустов.
Тина только и успела что вскрикнуть, когда острые концы ножниц вошли ей в широко открытые глаза Убийца свел концы ножниц. Послышался жуткий хруст дробящихся костей. Выдернув ножницы из уже безжизненного тела девушки, убийца отступил в зеленые кусты.
Эди в это время развлекался у лесного ручья. Он бросал камешки и весело улыбался каждому ловкому удару. По пути к Тине он радостно сбивал длинной палкой головки цветов, ссекал листву с кустарника. Потом, отбросив палку в сторону, заспешил к девушке. Он уже увидел ее сквозь листву — она лежала на простыне, на боку, подвернув под себя ноги. Она показалась ему еще более желанной, вожделенной, чем пять минут тому назад.
— Тина! Тина! А вот и я! — закричал Эди. — А вот я и вернулся, ты что так и будешь лежать ко мне спиной? — Эди склонился к девушке и поцеловал ее в еще теплую шею.
Но когда он повернул ее к себе, чтобы поцеловать в губы, то ужас парализовал его — пустыми окровавленными глазницами смотрела на него голова Тины. Жуткие вспоротые края раны уже успели облепить лесные муравьи. Они ползали в крови, оставляя на щеках маленькие кровавые следы.
Эди подскочил на ноги, потом отпрыгнул к дереву. Он кричал:
— Тина! Тина! Спасите!
И в это время толстый кожаный пояс обвил его голову, прижав к дереву. Безжалостный убийца просунул длинную палку в петли на концах ремня и стал его закручивать. Ремень все сильнее стягивал голову Эди. Тот кричал:
— Помогите! Спасите кто-нибудь!
Но безжалостный убийца все сильнее закручивал ремень. Эди уже не звал на помощь, он просто кричал от боли. А ремень все сильней и сильней вдавливал ему глаза, прижимал голову к шершавому стволу старого дерева. Еще несколько поворотов, и под натянутым ремнем захрустели кости черепа. Эди вздрогнул и обмяк. Кровь полилась из раздавленного черепа на грудь парня.
Убийца еще раз зло крутанул палку, и кожаный ремень, не выдержав, лопнул. Тревожно каркнул и взмахнул крыльями седеющий ворон. Убийца поправил пластиковую маску на своей голове и обернулся к Тине. Ворон уже сидел на ее холодеющем плече и клевал кровоточащую рану.
В лечебнице не очень-то беспокоились об исчезновении Тины и Эди. Они частенько убегали куда-нибудь, чтобы заняться любовью. И обычно с наступлением темноты возвращались назад в клинику. Хотя сейчас и был уже поздний вечер, но никто не пошел их искать. А их тела лежали совсем недалеко, в нескольких сотнях ярдов от ограды, на берегу лесного ручья.
На освещенном крыльце лечебницы стояли доктор Лютер и Тэм Робинсон. В кабине грузовой машины уже сидел, одетый в спортивный красный костюм, двенадцатилетний негритенок Реджи. Дедушка стоял возле него и смотрел на внука.
— Ну что вы там возитесь! — кричал Реджи Лютеру и Тэм. — Нужно уже ехать. Брат, наверное, ждет меня.
— Подожди, — ответила ему Тэм.
— Ну сколько можно ждать, — возмущался мальчик.
— Реджи, — обратился к нему старик, — веди себя, пожалуйста, прилично. Не вмешивайся в разговоры взрослых.
Реджи изумленно поднял глаза на дедушку. Ему казалось, что сейчас главное в мире — это поехать в гости к брату. И было непонятно, как кто-то еще может интересоваться другими проблемами.
— Реджи, веди себя, пожалуйста, хорошо, — сказал старик. — Понимаешь, Тэм делает нам большое одолжение, согласившись поехать вместе с тобой, и не нужно ее отвлекать, пусть закончит дела.
— Ну как же, делает она нам одолжение! — возмутился мальчик.
— Реджи, если ты будешь плохо себя вести, то останешься тут и никуда не поедешь.