— Хоть что-то, да приносит доход, — сам себе приговаривал старик, смешно семеня по извилистым дорожкам, среди замшелых каменных плит.
Он, как со старыми знакомыми, разговаривал с херувимами, с Божьей Матерью, с памятником сенатора, которого уже все забыли, с памятником конгрессмена, местного уроженца, принимавшего активное участие в отмене сухого закона. Старик с ужасом вспоминал те времена, когда невозможно было во всем округе достать хотя бы одну бутылочку виски. А ведь он с детства пристрастился к этому нехитрому напитку, и без него не мог представить свою жизнь. Без виски все вокруг казалось серым и неинтересным. Но стоило ему только хорошенько отхлебнуть из плоской фляжки, как весь мир расцветал яркими красками, как все вокруг начинало казаться праздничным и радостным. И старику хотелось жить, бродить по этому кладбищу, разговаривать, общаться с молчаливыми каменными плитами, с грустными памятниками.
Иногда, изрядно нахлебавшись, он пританцовывал у могильных плит и рассказывал серым каменным изваяниям всю историю своей жизни. Рассказывал случаи из жизни местных жителей или из его собственной. Жаловался на то, как туго ему приходится жить, и что только янтарный напиток, что только виски, приносит ему настоящую радость и удовольствие.
Пройдясь по кладбищу, он как бы ненароком набрел на то место, где еще вчера стояла могила убийцы-маньяка. То, что увидел старый могильщик, привело его в замешательство и вызвало испуг. Он посмотрел в разрытую яму, где стоял закрытый гроб, на две большие кучи мокрого песка и испуганно оглянулся по сторонам.
Броде бы никого поблизости не было. Еще он увидел обугленное дерево, в которое ночью ударила молния. Самой молнии старик не видел, потому что к тому времени был уже мертвецки пьян и лежал на полу в своей маленькой сторожке, зажав в руке пустую плоскую бутылку.
— Ну, гады, вы мне за это заплатите! — не известно кому, озираясь во все стороны, прошептал старик и принялся откручивать пробку от плоской бутылки.
После двух-трех глотков его глаза увлажнились, и лицо приняло благостное выражение. Он взялся за тяжелый заступ и принялся закапывать могилу.
— И угораздило меня стать могильщиком, — по привычке, сам с собой, разговаривал старик, бросая землю в яму, — надо было лучше в школе учиться, тогда не занимался бы таким тяжелым трудом, — снова сам себе ответил старик.
Он не смотрел в яму, он спешил как можно быстрее закопать могилу, чтобы никто ничего не увидел. И чтобы о его кладбище не пошли дурные слухи по окрестностям. Не дай бог, начнут говорить, что на его кладбище что-то не так. Значит, уменьшится количество заказчиков. А уменьшится количество заказчиков, будут меньше привозить мертвецов. А если будет меньше мертвецов, то значит, будет меньше и виски. И тогда его жизнь станет ему совсем в тягость. Старик старался как можно быстрее закопать огромную разрытую яму.
— Черт бы вас побрал, собаки! — бросал землю в яму старик.
Он так и не заметил, что из-под тяжелой крышки гроба торчит нога Джойса, обутая в голубую современную кроссовку.
— Что, гады, Роджера хотели выкопать! Ну и существуют же в этом свете ублюдки! Ну да ладно, закопаю сейчас, — успокоил себя старик, вытирая вспотевший лоб. — И будет могила как новенькая! Никто не докопается, не узнает, и снова я буду сюда водить экскурсантов.
И на самом деле, не прошло и получаса, как снова посреди кладбища высился аккуратный могильный холмик, обложенный свежим дерном. И снова стояла надмогильная плита с короткой надписью, сделанной неверной рукой старого могильщика: «Роджер».
Но старик и не подозревал, что страшный убийца-мертвец ожил и в это время, широко вышагивая, идет по лесу. И что пластиковая маска хоккейного вратаря сверкает в лучах утреннего солнца.
Но не один убийца-мертвец блуждал в это время в окрестных лесах, выискивая жертвы. Тут резвилась веселая компания любителей военных забав. Компания была не такой уж и большой. Одна очень экзальтированная дамочка в пятнистой защитной форме, с манерно подогнутыми полями брезентовой шляпы, из-под которой выбивались длинные белые волосы, и трое мужчин. Один неимоверно толстый, едва вместивший себя в военную форму, другой, был настолько же высоким и худым, насколько его друг толстым, третий, вроде бы совсем нормальный, но очень уж нерешительный и пугливый.
Дамочка открыла дорожную сумку и раздала всем специально припасенные для игры пистолеты, заряженные баллончиками с красной краской, которая должна была имитировать раны. Потом она раздала каждому несколько черных повязок с серебряными надписями: «убит». Затем они разделились и разошлись в разные стороны.