— Нет, нет, — зашептал Томми. — Этого не может быть. Ты мертв. Умри, Роджер. Умри, Роджер.
Томми в неистовстве сбрасывал с себя датчики, выдернул иголку от капельницы и сжал виски ладонями.
— Ты мертв, Роджер. Этого не может быть.
Он все сильнее сжимал свою голову руками, пытаясь избавиться от навязчивого видения. Но оно не пропадало. Роджер неподвижно стоял, нависая над ним. Правая рука убийцы начала возносить над парнем остро отточенный клинок тесака.
— Нет, — напряг всю свою волю Томми. — Этого не может быть. Ты мертв.
Видение начало расплываться, и вновь перед Томми была ровно побеленная стена.
— Но я же видел его, — сказал сам себе парень. — Я знаю, что он жив. Он ушел ненадолго, он еще вернется. Вернется сеять смерть, и я должен остановить его.
ЧАСТЬ III
Роджер жив
Темной летней дождливой ночью, когда уже гремел раскатистый гром и сыпал дождь, Томми и его друг Джойс мчались в машине по лесной дороге к заброшенному пригородному кладбищу. Туда, где был похоронен, по сообщениям всех газет и телевидения, страшный убийца Веселый Роджер, который терроризировал несколько лет тому назад Детройт и его окрестности.
Парни внимательно следили за дорогой. Клубился туман, ветер гнал облетевшую листву по асфальту. Фары выхватили голодного волка, который лизал кровь из раздавленного зайца, неосторожно выскочившего на дорогу и попавшего под колеса тяжелого трейлера.
Томми содрогнулся при виде того, как хищник, напуганный их машиной, бросился в кусты, унося в зубах кусок окровавленного зайца.
Призрачный лес шевелил мохнатыми ветвями вековых елей. Туман медленно вытекал из-за толстых стволов на ровно заасфальтированную дорогу. В промежутке между деревьями блеснула и погасла гладь Хрустального озера, покрытого, как клочьями ваты, рваным туманом.
— А здесь красиво, — сказал Джойс, толкая под бок Томми. — Ты никогда мне не рассказывал, что здесь такие чудесные места.
— Знаешь что, Джойс, — оборвал его приятель, мне некогда было смотреть на здешние красоты, я был занят другим.
— Ну, конечно, — забарабанил ладонями по приборной панели Джойс. — Это только всем ты рассказываешь, что тут сражался со страшным убийцей, который на поверку оказался сошедшим с ума полицейским. А на самом деле, ты тут трахался с этими придурковатыми девками из лечебницы. Признайся, как они тебе?
— Да иди ты, — Томми еще сильнее вцепился в руль машины.
Недобрые предчувствия охватили его душу.
— А как тебе эта гадость, волчара с поджатым хвостом? Представляешь, вот он бы мог кого-нибудь из нас поволочь в кусты и там растерзать, и наши кишки волок бы в зубах, а они болтались у него из вонючей пасти. А, Томми? Как тебе такое?
— Перестань молоть чепуху. Перестань, все будет нормально.
Но весельчак Джойс не унимался.
— А ты представляешь, если бы ты встретился с этим волком один на один. Небось бы в штаны наложил.
— Представляю. Навряд ли бы я наложил в штаны. Я бы так быстро убегал, что мне было бы не до этого.
— Нет, ну а если бы он тебя догнал?
— А, если бы догнал, я бы спрятался на дереве.
— Ну, а если бы он тебе не дал залезть на дерево? — не унимался весельчак Джойс.
— Ну знаешь, такой ночью лучше про это не думать. Давай сосредоточимся на том деле, которое нам надо сделать.
— И пришла же тебе в голову такая глупая мысль, вскрывать могилу, с этим идиотом. Зачем тебе это?
— Я хочу убедиться, что он действительно мертв. Что это правда.
— Неужели тебе недостаточно сообщений в газетах.
— Да я не верю никаким газетам.
— Ну может и правильно, газетам и я не очень доверяю. Они вечно напишут одно, а на самом деле происходит другое. Вот журналисты, до чего гнусные люди. Вечно врут.
— Да, журналисты врут, и я им не верю.
— Ну и правильно делаешь, и я им не верю. А мне ты веришь, Томми?
— Тебе, — Томми оторвал взгляд от дороги и посмотрел на своего приятеля.
Джойс весело ухмылялся.
— Хм. Набрали мы с тобой всяких железяк: лопат, ломик, гвоздодер. Зачем нам все это, зачем нам копаться в вонючей могиле.
— Это надо сделать.
Нет. Я понимаю, что надо. Ну а может, ну его. Развернемся, поедем, выпьем немного, отдохнем.
— Знаешь, Джойс, я уже наотдыхался в разных лечебницах. И сейчас хочу только одного — убедиться в том, что Роджер мертв, что его нет среди живых.
— Ну убедимся, а что потом?
— А вот потом поедем и отдохнем.
— Ну ладно, Томми, я еду только ради тебя. Я очень хочу, чтобы ты избавился от своих кошмаров, и если тебе это поможет, то тогда я буду просто счастлив, тогда мы с тобой поедем куда-нибудь отдыхать. Закатимся с хорошенькими девчонками. Ты каких любишь: блондинок или брюнеток?
— Знаешь, мне сейчас не до этого. Вообще, мне все равно.
— А я люблю толстых блондинок. Ну таких, чтоб было за что подержаться, чтоб там и груди были, как положено, и бедра. Ну и чтоб веселые, самое главное. Не люблю зануд. А тебе нравятся зануды?
— Слушай, Джойс, ты сам превращаешься в зануду. Перестань разговаривать, сосредоточься.
— Ну ладно, ладно, я сосредоточился. Так над чем мы будем думать? Жив этот гад или не жив?
— Ну да, вот над этим и будем думать.
— О проклятье, еще туман. Сейчас дождь ввалит. Слушай, давай лучше поедем назад.
Томми не отвечал на замечания своего приятеля. Он, не сбавляя газа делал поворот за поворотом. И машина, петляя по лесной дороге, прорывалась сквозь туман к заброшенному кладбищу.
Наконец, Томми затормозил. Машина остановилась, и ребята, погрузив на плечи тяжелые заступы: лом, гвоздодер, прихватив с собой двадцатилитровую канистру с бензином, направились по узенькой аллее к заброшенному кладбищу.
В руках у них кроме заступов были карманные фонарики. Их неуверенный свет выхватывал то покосившийся крест, то ржавую ограду, то причудливый куст, похожий на мрачное хищное животное, изготовившееся к прыжку.
Джойс от холода и пронзительного ветра начал вздрагивать.
— Тьфу, черт, какая холодина. Хорошо, что ты одел меховую куртку. А я не додумался. Надо было еще и шапку теплую надеть. Такая холодина.
— Ладно, успокойся, скоро все закончится, и мы вернемся домой, — как-то неуверенно сказал Томми.
Наконец, они сориентировались на кладбище, и два слабых луча фонарика выхватили низенький надмогильный камень, на котором темнело слово: «Роджер». Ни фамилии, ни даты рождения, ни даты смерти не было на этом памятнике. Его поставил кладбищенский сторож. Просто для того, чтобы можно было приводить сюда любопытных туристов и показывать им знаменитую могилу убийцы-маньяка. За это сторож всегда получал хорошие чаевые и имел на что выпить.
— А это что за гадость ты с собой прихватил? — встрепенулся Джойс, показывая на пластиковую маску хоккейного вратаря, которую прятал за спиной Томми.
— Ты знаешь, я же собираю всякие страшные маски. Но эту я не делал сам. Она осталась мне в наследство от встречи с маньяком. Я хочу ему ее вернуть. Может потому, что эта маска всегда при мне, ко мне и приходят страшные ужасные видения.
— Да ну тебя, ты какой-то фаталист, — сказал Джойс. — Вот я бы никогда сам не додумался ехать ночью на кладбище копать могилу. Да еще по такой погоде. Хоть бы день был, солнце.
— Да уймись ты.
Томми бросил недовольный взгляд на своего приятеля.
— Ты бы вообще сидел дома и ничего не делал. Все что ты делаешь существенного в жизни, это из-за меня. Я тебе подбрасываю идеи. А так, ты бы до конца жизни прятался за широкой спиной своего богатенького отца и транжирил его деньги на толстых блондинок. А так хоть будет тебе о чем вспомнить. Когда-нибудь расскажешь детям, как раскапывал могилу и взламывал гроб страшного маньяка-убийцы.
— Да нет, — сказал Джойс, — чтоб мне было страшно, я не скажу. И до детей своих доживу вряд ли. Вот какой-нибудь девчонке, когда останемся в темной комнате, я обязательно расскажу про эту историю. Вот она перепугается. Представляешь, Томми, как она ночью будет трястись и прижиматься ко мне своим пухлым животом и круглыми грудями? А? Представляешь, как она будет тереться и возбуждать меня от ужаса.