Эльф застывает на месте, а глаза полностью теряют прежнюю окраску, оставляя после себя глубокие и пугающе чёрные, но всё ещё сияющие голубой карамелью радужку с примесью зрачка. Он чувствует это и не поворачивается, чтобы не показаться слабым.
"Замолчал?"- Мужчина попытался заглянуть за короткие и приподнятые острыми непроходимыми шипами кончики короткостриженных волос, чтобы понять чувства незнакомца от произнесённых им слов. Ал смело шагает, чтобы обойти длинный корпус, но эльф резво переносится в другую частью полянки.
Ал рефлекторно выбрасывает руки вперёд
-Погоди!- И ныряет в сумку на плече, изымая очень странный и шероховатый чайный сервиз. -Я заметил, что тебе очень важна экология, поэтому я решил подарить тебе этот разлагаемый набор для-
-Pinus Alba - Эльф произносит своё имя лишь полностью проанализировав ситуацию: человек без единого сомнения принял правила леса, даже решил не омрачать его красоту смертью с виду абсолютно бессмысленных растений и снял обувь, а при выборе подарка абсолютно полностью отдался его убеждениям, которые самостоятельно разгадал, основываясь лишь на их немногословном общении. Поэтому Эльф дал шанс этому человеку - если бы тот влюбился только в оболочку, то не копал бы дальше неё.
Ал смотрел на то как красиво и тонко полупрозрачные солнечные лучи сквозь тьму листьев над юношей целеустремлённо, стараясь использовать помощь ветра, пробивались и касались его, желая смешать своё золото с платиной этой поблёскивающей ровной спины, которая так девственно и откровенно проявляла доверие её хозяина по отношению к незнакомцу, раз позволяет себе быть настолько зазывающей.
Невзирая на описанную красоту, Ал впечатлился именно произнесёнными словами.
-Белое что? - Отвиснув, уточняет смуглый.
-Ах! - Впервые Эльф предстаёт иным именно здесь : легко впечатляемым и открытым в эмоциях так сильно, что позволяет себе впечатлённые ахи. - Ты..знаешь латынь? - Как бы сильно юноша не желал повернуться, показывать свои искренние глаза будет слишком опрометчиво.
-От совсем малой части! - бросает восхищённый изменением чужого голоса юноша.
"Совсем иначе звучит..раньше прирыкивал, старался напугать, а сейчас прячет своё лицо и восхищённо придыхает из-за..меня?"-Ал тепло улыбается, всматриваясь в чужие пятки цвета зрелого персика.
Он продолжает:
-Я хоть и похож на тупицу, но я немного изучал латынь. Что значит первое слово?
Эльф коротко хихикает, стараясь слышимо произнести "не так уж и похож."
-"Белая сосна", "Pinus Alba". Это моё имя.
С той поры они встречались каждый день. Сидели в ветвях добродушных деревьев, лежали в высокой траве, пока Ал усиленно вычерчивал в блокноте новые раскрывшиеся черты своего друга: то глаза ,то только с виду абсолютную белизну его тела(цвет кожи способен теплеть, и меняться, когда хозяин этого самого тела доверяет сидящему рядом), то поразительную воздушность каштановых волос с брусничной прядкой. Когда Ал сразу же спросил о подобной особенности, Пин рассказал поразительную традицию своего племени:
-После совершения поступка, что показывает наш характер, случайную часть волос окрашивают в ягоду, что по вкусу могла бы описать его. Мой характер терпкий и грубоватый, как корка брусники, но я так же привлекателен и ярок в своих чувствах ровно так же, как и цвет этой ягоды.
-Ты поразительный.
Эльф скромно улыбается тонкими губами и прикрывает глаза карими ресницами. Александр откладывается блокнот , пока лицезреющий это чёрно-голубыми глазками юноша в любопытстве наклоняет голову, продолжая немного придерживать веки в полузакрытом состоянии - так он чувствует себя сонно, а он может позволить себе такое рассеянное состояние рядом с Алом.
-Я много моментов провёл с тобой здесь, мы очень о многом поговорили, Пин.
Сосенка нервно сглатывает, что не уходит от глаз Ала (Конечно. Как не заметить на такой длинной шее тень движений и холодный пот волнения) - он, проявляя незаметную с первого взгляда заботливость и внимательность, подползает к юноше и мягко начинает оглаживать слабо скученные от волнения кончики его ушек.
-Ну-ну, Пин. Я не собираюсь сказать, что я ухожу.
Пин вновь концентрируется на окружающей его реальности и благодарно улыбается, обвивая сильными, красивыми мягкими руками чужую грудь, позволяя в пылу этих объятий повалиться себе на юбку.
Голубоглазый, чьи глаза по-волшебному умудряются быть то абсолютной тьмой, то сиять всеми оттенками голубого в один момент, свободно укладывает своё туловище на смуглое тело, что старается прижаться и ногами, и ладонями в желании избавить даже от возможного появления подобных мыслей.