Галит выслушала информацию о предупреждениях Ильгена с подобающим вниманием и без неподобающего зубоскальства. Судя по её виду, далеко не все из восьми часов отсутствия ушли на отдых, а усталость присмирила даже несгибаемого старшего агента Баум. Тихо ей посочувствовал и в порыве профессионального сострадания помог оттащить в библиотеку переноски для ба, которые она взяла с собой. Сложенные друг на друга, пять клеток доставали ей до пояса.
— Ты уверен, что предупреждение относится именно к нашему делу?
— Насколько можно быть уверенным, когда слушаешь целый пригород. Чужак, которого не было ещё три недели назад, но пробывший здесь достаточно долго, чтобы оставить след. Намерение, так или иначе связанное с Вратами. Сам факт, что Ильген захотел о нём рассказать. В конце концов, погонщики же не идиоты — своровать ба наудачу и только потом разбираться, кому его продать.
— Заказчик?
— Заказчик, или посредник. Определённо кто-то замешанный.
Галит в задумчивости постучала по ладони поводком для ба. Выстучав какое-то решение, она протянула поводок Тихо:
— Возьми, авось пригодится… Если заказчик у нас под носом, это здорово меняет план игры. Я свяжусь с Сыском, попрошу ещё людей. Эх, Ларсен, тебе следовало прислушаться к своей деревне ещё дюжину дней тому назад!
— Я прислушался бы, если бы меня не таскали на допросы на завтрак, обед и ужин.
Галит рассеяно отмахнулась от его оправданий, тоже не особо пылких. Судя по расфокусированному взгляду, она ушла глубоко в свои мысли и больше в Тихо не нуждалась. Когда дело касалось Галит — далеко не худший способ закончить разговор.
Смену у Врат Тихо отработал на автомате. Приструнённое Преддверье больше не артачилось, разве что в немом протесте оставило журнал табличками, пусть и восковыми, да так и норовило куда подальше запрятать справочник маршрутов. В остальном всё те же путешественники, грузы, библиотечные заказы и приветы от коллег. К концу смены дала о себе знать нехватка отдыха, и, скрепя сердце, Тихо распечатал резервный запас зелий. Он не любил стимуляторы любой природы: и химические, и колдовские — после них организм ещё два или три дня отказывался спать по-человечески, — но Тихо не мог себе позволить свалиться в шесть вечера. Его ждали Ильген, составленный ими с Арной список и неопределённое количество ба, то ли живых, то ли мёртвых.
В отличие от предыдущих вылазок, в этот раз у Тихо был маршрут. Начинался он с Крепостной улицы, на которую выходил фасад его дома; там двор во двор проживали первый и третий пункты его списка: чета Краунов и бесчисленное семейство Гильбертов. Он ещё размышлял над поводом для своего внезапного интереса к отдалённым соседям, когда обещанные Ильгеном совпадения ухватили его за шиворот и потащили вперёд.
Крауны уехали в месячный отпуск, буквально пару часов тому назад — горящий тур. Об этом Тихо рассказала матриарх Гильбертов, тётушка Магда. По случаю хорошей погоды она вместе со всем своим семейством ужинала во дворе. Заметив Тихо у соседских дверей, Магда пригласила его за стол. Отказаться он не мог; ильгенские тётушки не знали слова «Нет», как не знали они и меры в угощениях.
Зачем он понадобился Магде, Тихо понял не сразу. Его стратегически разместили между двумя сонными от сытости племянниками и принялись откармливать. Первые пять минут все попытки завести разговор прерывались строгим цыком и сетованиями на его худобу. Тихо смирился и ел. Подспудно он проверил всё семейство на присутствие визуального ба (и половину — на тактильное и обонятельное, передавая бесконечные салатники), но не нашёл ни малейшего намёка на них.
А вот когда стало ясно, что сбежать Тихо никуда не сбежит — тяжесть сытного ужина и воспитание удерживали в равной степени — Магда как истинный стратег приступила к главному: к расспросам. Интересовала её, ясное дело, гостья Тихо. Не кто она, Арну Магда знала. А вот что она делает в его доме, и не хотят ли молодые люди кое о чём поведать своим тётушкам?
Оправдания Тихо звучали с неубедительностью, которую он слышал и сам. Наспех состряпанная версия о ремонте и временном пристанище для старой знакомой зияла прорехами похлеще кружевных салфеток Магды. Но Тихо не возражал. Ни против понимающего взгляда матриарха Гильбертов, ни против стремительно вырастающих в новости слухов. Ни против собственного смущения, лёгкого, присущего скорее человеку вдвое младше. Происходящее складывалось единственно возможным, а значит верным способом.