Хотелось ответить резким «да», не задумываясь. Однако обманчиво-легкомысленная настойчивость Арны заставила Тихо притормозить — точь-в-точь как в недавнем разговоре с Олегом. Не для поиска оправданий, конечно: ощущение вины никуда не денется при любом ответе. Но если бы всё случившееся случилось не с ним, как бы Тихо отреагировал?
С контрабандистами он вёл себя строго по регламенту: проверил разрешение, задержал нарушителей, вызвал нужные службы Канцелярии. Со следствием сотрудничал, на вопросы отвечал честно и развёрнуто, пускай внутри и кипел от их кажущейся бессмысленности. Как только понял, что контрабандное ба «осчастливило» Ильген детишками — сообщил куда следует…
Это с одной стороны. С другой — Тихо несколько раз замечал блеск в стёклах заброшенного дома и всё время забывал проверить. Мог ли он догадаться о беременности ба? Ответ не столь однозначен. Как и все колдуны, он изучал их во время учёбы, двадцать лет назад, и многие знания с тех пор выветрились как ненужные (транзит через Врата Тихо не учитывал, в таком статусе ба ничем не отличались от прочих живых грузов). Последующие его ошибки при желании объяснялись усталостью.
Ключевое условие: при желании. Захоти Тихо себя оправдать, он мог бы признаться в единственном, пусть и несколько раз повторённом, недосмотре с заброшенным домом. Не захоти — и у него на выбор целая плеяда грехов.
Ему не хотелось и, судя по реакции Арны, его решение ясно отразилось на лице. Она недовольно фыркнула и села прямо.
— Я не собираюсь доказывать твою абсолютную невиновность — для этого мне надо хотя бы знать, в чём именно ты себя обвиняешь. Возможно, ты ошибся. Возможно даже, эту ошибку можно было не допустить — и кто-нибудь типа мисс Баум её бы никогда не допустил. Но, Тихо, мир держится не на гениях, а на мастеровых. Которые где-то портачат, где-то не справляются с обязанностями, иногда даже подставляют других. Это в человеческой природе.
— Почему ты меня защищаешь?
Вопрос вырвался у Тихо сам собой, чуть ли не раньше, чем закончилась краткая и страстная речь Арны. Удивлённый вопрос, искренний. Он не хотел обмануться в своих надеждах.
Она отвела взгляд. Не опустила, не отвернулась — не обрубила контакт полностью, но невидимая струна ослабла, перестала звенеть.
— Я подумала, что тебе не помешает ещё одна точка зрения, в противовес словам мисс Баум. Прости, если лезу не в своё дело.
— Это не… спасибо, Арна. Действительно, спасибо. Я ценю твою поддержку.
В тот момент Тихо был предельно искренен: он не преувеличивал и не следовал социальной норме с её ритуальными расшаркиваниями. Более того, он понимал: если завтра Арна покинет его дом и никогда больше не переступит его порог, если надежда на более близкое знакомство обернётся пшиком — Тихо всё равно останется благодарен. Как минимум за этот разговор, за этот вечер. За то, что она увидела в нём не только его функции — привратника, библиотекаря, колдуна — но и обычного, живого в своём несовершенстве человека.
Тихо отвык от подобного отношения. Должность хранителя ничем не примечательных и не особо нужных Врат под «друзьями», как правило, подразумевала коллег, а под «связями» — профессиональные обязательства. И холодно-вежливую дистанцию между собой и местным населением.
Странно: не соверши Тихо свою главную ошибку, у него не было бы причин нарушить эту дистанцию с Арной. Не по-настоящему. Не с чистой совестью.
Что подводило их к последнему вопросу.
— Я так понимаю… Я понимаю, ты услышала всё, что Галит хотела, чтобы ты услышала.
Арна не стала изображать недоумение. Она кивнула, и Тихо вновь поймал её взгляд:
— Ты ничего не хочешь у меня спросить? Об услышанном?
— А ты хочешь мне ответить?
И снова Арне удалось его удивить. Инстинктивно ли, или как-то его прочитав, она нашла ту единственную формулировку, которая позволила Тихо ответить честно:
— Арна… Пока что это вопрос не моего желания, а моей профессиональной этики. Ты практически мой пациент…
— Вот и поговорим, когда я перестану им быть. Чего сейчас морочить друг другу головы? К тому же тебе не помешало бы отдохнуть. Да и мне тоже…
Она поднялась, отряхнула брюки, но не ушла, а остановилась напротив Тихо и протянула ему руку. Он принял символическую помощь, не спеша, впрочем, отпускать ладонь Арны. Узкую, всё ещё холодную, с всё ещё сухой кожей. Скользни он выше, и мог бы сомкнуть пальцы вокруг её предплечья, вплоть до самого локтя, а то и до плеча. Признаки если не выздоровления, то хотя бы отсутствия ухудшения только-только стали проступать на лице Арны. Объективно, она выглядела плохо. Субъективно, Тихо хотел её поцеловать.