— Жеч трам! — грозно крикнул вожак. Его соплеменники успокоились и, понурив головы, перетекли из поляны в пещеру. На погрузившейся в ночную темноту поляне остались только привязанные к стволам деревьев Олег и Александр, да шестеро поставленных охранять их туземцев.
Эта ночь показалась Олегу кошмаром. В стоячем положении, когда невозможно ни лечь, ни сесть, ни просто пошевелиться, он боролся с накатившейся усталостью. Хотелось спать, но уснуть никак не получалось. Только голова падала на грудь в охватившей дремоте, как Олег тут же просыпался. Поднимал подбородок, начинал тупо смотреть перед собой, а через несколько минут глаза вновь слипались, Олег проваливался в сон, и этот сон обрывался, как только шея изгибалась под тяжестью головы. Емельянов же сначала долго бодрствовал, поглядывая на приставленную охрану. Пытался заговорить с Олегом, но тот отвечал спутанно или вовсе пропускал мимо ушей слова Александра, в очередной раз погрузившись в дремоту. В конце концов, Емельянову наскучило просто так стоять, и он захрапел на весь лес, нисколько не смущаясь своего неудобного положения. Дикари с завистью поглядывали на этого громилу. Им по долгу службы спать запрещалось. Поэтому они расхаживали взад-вперед вокруг пленников, о чем-то друг с другом беседуя.
С наступлением рассвета из пещеры показался вожак. Он подошел к пленникам. Емельянов все еще похрапывал во сне. Олег с красными глазами и гудящей головой стоял в полном бессилии, на появление вожака никак не отреагировал. Вождь оглядел пленников так, словно видел их первый раз. Его глаза остановились на наручных часах Олега. Дикарь ухватился за ремешок, принялся расстегивать. После долгих усилий у него это получилось. Глаза вожака принялись изучать часы, пальцы вертели их и так, и сяк. Он никак не мог понять, для чего эта штуковина предназначена. Но часы нравились вожаку. После пристального осмотра он одел их себе на руку. Еще раз полюбовался часами, теперь уже на запястье.
Олег подумал, что на этом любопытство дикаря закончится, но тот опустился на корточки и принялся разглядывать кожаные туфли на ногах ученого. Черная кожа уже перестала быть блестящей и черной. От пыли туфли посерели, местами появились потертости и царапины. Вождь взялся за одну туфлю, потянул на себя и снял с ноги Олега. Ступня осталась в одном носке. Вид носка привел вождя в трепет. Он ощупал его и сдернул. Олег понял, что эти люди никогда не знали обуви и носков.
Разглядев внимательно туфлю и носок, дикарь уже без всяких церемоний разул вторую ногу Олега. После этого он натянул оба носка себе и попытался обуться. Однако размер туфли явно не подходил дикарю. Туфли никак не хотели налазить на ноги вождя. В конце концов, он бросил эту затею. Перешел к Емельянову. У того на ногах тоже красовались туфли, размером больше, чем у Олега, с вытянутыми носами. Вождь стащил их с громилы. Тот пытался брыкаться, но связанные ноги не дали ему это сделать. Туфли охранника подошли вождю. Тот засиял от счастья. Походил в обновке. Но совсем скоро на его лице появилась недовольная гримаса. Вождь с отвращением скинул с себя туфли, потирая ступни. Видимо, его ноги не приспособлены для носки обуви.
После всех этих церемоний вождь вновь подошел к пленникам.
— Бу реть ог! — воскликнул дикарь в кожаном плаще и показал в сторону чернеющих остатков вчерашнего костра. Он ткнул пальцем в грудь Емельянова — Ы бил на рищ.
Олег с Александром переглянулись.
Вождь скрылся в пещере, а через некоторое время оттуда высыпало мужское население племени. Мужчины вновь скрылись за деревьями леса. Пленники наблюдали, как они возвращались, неся новые дрова, и складывали их ко вчерашнему кострищу. Четверо дикарей притащили два тонких бревна. У этих бревен заострили по одному концу. Какими-то приспособлениями наподобие лопат вырыли две ямки рядом с приготавливаемым костром. Воткнули туда бревна, засыпали землей. Для верности подставили подпорки из рогатин, привязав их к бревнам все тем же жгутом, каким были связаны пленники.