— Нас, действительно, держат под арестом, — сообщил Олег.
До вечера Олег и дети не выходили из комнаты. Лика помогала ученому углубить знания языка. Артем с Настей с удовольствием присоединились к их занятию.
Когда за окном начало сереть, а комната незаметно погрузилась в сумрак, появился Крамис, пригласил гостей-арестантов на ужин.
— Вы не держите на меня обиду, — произнес старейшина. — У нас тут свои правила. И если кто-нибудь поднимет руку на жителя деревни, мы обязаны защитить себя.
— Что же там произошло? — спросил Олег. — Вы разобрались?
— Ваш друг ударил члена боевой дружины, между прочим, жениха моей дочери.
— А причина?
— Вашему другу показалось, что с ним не достаточно вежливо разговаривают.
— И что с ним будет дальше?
— Завтра будет суд. Все взрослые жители деревни будут решать, что делать с нарушителем.
— И что они могут решить?
— Хм… Вариантов несколько. Один из них — казнить.
— А помиловать? Такое возможно?
— Такой вариант тоже есть, но, думаю, жители его навряд ли выберут. Есть еще другие наказания.
— Какие?
— Лишение руки, чтобы он не мог больше никого ударить. Палки. Виновному наносят удары палками. Самое безобидное — изгнание из деревни. Хотя для жителя деревни это наказание может оказаться не таким уж безобидным: если ему не удастся примкнуть ни к одному из племен, он обречен на смерть от голода или от рук врагов.
— И у обвиняемого нет возможности оправдаться?
— Ему дадут слово перед вынесением приговора.
— Мы сможем присутствовать на вашем суде?
— Да, конечно. Я не думаю, что вы причастны к его проступку, поэтому вам возвращается возможность свободно перемещаться по деревне. Но в свете произошедших событий вам лучше лишний раз не показываться на людях.
Перед тем, как Олег с детьми собирался покинуть гостиную, Крамис его остановил, прикоснувшись ладонью к плечу.
— Я смотрю, что вы ходите босиком. Разве так удобно?
— Нет, конечно. Но мои туфли стащили изги.
— У меня есть пара лишних сапог. Могу подарить.
— Буду очень благодарен.
Крамис сходил к себе и принес сапоги. Кожа во всех местах потертая, но прочная. Олег натянул обувку. Чуть великовата, но это лучше, чем ощущать ступнями каждый камешек и неровность под ногами.
На следующий день после завтрака Олег и дети отправились вместе с Крамисом. Широкая площадка в центре деревни была заполнена народом. Люди плотно стояли, чуть ли не прижимаясь друг к другу. Голоса собравшихся сливались в равномерное гудение, напоминавшее гул в пчелином улье.
— А у обвиняемого есть защитник? — спросил Олег.
— Это как?
— В нашем мире на суде всегда присутствуют обвинитель и защитник. Первый — доказывает вину подсудимого, а второй — пытается его оправдать, защитить перед судом.
— Нет, такого у нас нет.
— Тогда вы позволите мне выступить перед жителями до вынесения приговора?
— Это не входит в наши правила. Но поскольку вы — гости, и обвиняемый тоже гость, так уж и быть, я дам вам слово.
На краю площадки возвышалось высокое высохшее дерево с обломленными ветками. Ствол шире самого старейшины. Рядом с деревом располагалось деревянное сооружение, похожее на трибуну. Этот совсем крохотный пятачок, к которому плотной стеной подступила толпа, оставался свободным. Крамис последовал туда. Люди перед ним расступались. Олег, Настя, Артем и Лика старались не отстать от старейшины и успевали пройти за ним до того, как ряды собравшихся вновь сомкнутся за их спинами.
Привели Емельянова. Громила оставался все в том же изрядно помятом пиджаке. Скулы и щеки еще больше почернели от щетины, которая начинала превращаться в бороду. Руки заведены назад, связаны. Емельянова сопровождали двое мужчин, не такого мощного телосложения как их арестант, но среди жителей деревни одни из самых крупных.
Рядом со старейшиной показалась Эйс.
— Приветствую вас, потомки великих космонавтов! — Крамис поднял ладонь. Гудение стихло. — Мы с вами собрались, чтобы принять решение, что нам делать с человеком, приглашенным мною погостить в нашем поселении. Этот человек повел себя недружественно и совершил нападение на одного из нас. Слово предоставляется начальнику дружины.
Эйс подошла к трибуне. Кинула короткий взгляд в сторону подсудимого. Емельянов стоял, опустив взгляд в землю.