— Тогда это будет означать, что они действительно стремились к нашему уничтожению… — закончил Томпи.
— Координатор!
— Координатор слушает, — отозвался автомат.
— Передать концепциотрону дополнительный сигнал, принятый нами. Необходимо проверить, не содержит ли он в себе какой-либо информации.
— Задача ясна.
— Результаты доложить немедленно, — добавил Фукс.
— Ну вот, Бан, через минуту все и выяснится…
Томпи внезапно умолк. Экран был пуст.
— Бан! Бан! Он исчез! Скорее радар!
Фукс с минуту повозился с видеосвязью, но экран оставался пустым, только на трассе, ведущей к Луне, поблескивали маленькие светлячки грузовых ракет.
— Это конец… — сказал Фукс. — Должно быть, в него попал метеор. Пусть даже самый крохотный, но из материи — произошла аннигиляция, и космолет испарился…
— А если все-таки попробовать радар, — неуверенно предложил Томпи.
— Ни к чему!
В этот момент они услышали голос автомата.
— Поступила информация, — автомат четко и не спеша выговаривал слова. — Исследование равнозначно воссозданию. Альтернатива выбора. Если да — конец. Если нет — вторичное воссоздание с перемещением во времени. Конечная цель — получение положительного ответа.
— Значит, они все-таки хотели что-то сообщить нам… голос Фукса сорвался на крик. — Но что именно? Я ничего не понимаю.
— Сейчас узнаем. Необходим комментарий! — приказал он аппарату. Ответ поступил мгновенно.
— Исследование объекта связано с его уничтожением. После чего объект воссоздается из материи или антиматерии.
— Наверное, в зависимости от того, куда его высылают, тихо заметил Томпи.
— Космолет был воссоздан и выслан по направлению к Земле. Если он создан из нужного типа материи, пусть остается на Земле. В противном случае следует послать сигнал на Бегу. Тогда его воссоздадут из материи с противоположным знаком и пришлют через какое-то время. Конец.
— По-видимому, они разлагают на атомы все, что обследуют, — Фукс задумчиво смотрел на экран. — А потом заново синтезируют, но это уже значительно сложнее.
— Еще бы, — согласился Томпи. — Правда, если этот процесс отнимает у них целых сто лет… то он и для них твердый орешек…
— Это ничего не доказывает. Может быть, эти существа очень долговечны по сравнению с нами и сто лет — всего лишь маленькая частица их жизни. Да и не в этом дело. Важнее всего то, что они не стремились нас уничтожать!
— И все-таки Бан погиб. Я теперь самый старый человек в солнечной системе, вернее, раньше всех родившийся.
— Это не совсем так. Не забывай, что через двести лет Бан вернется с Веги.
— Вернется?!
— Несомненно. Это они и обещают в своем сигнале. Он, Бан, — это бессмертный с Веги. Он бессмертен благодаря их технике, ибо они записали структуру его тела, его мозга и могут воссоздать Бана в любой момент. Как только сигнал дойдет до них, они примутся за новое воссоздание Бана и космолета, а двести лет спустя наши потомки вторично будут встречать его на пути к Солнцу.
ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ
— Пусть войдет, — сказал я моему андроиду. Автомат исчез в силовом поле входа. Я подошел к окну. Был один из тех июльских дней, на который запланировали безоблачную погоду. Солнце грело мне руки. Рядом звенела оса, стараясь пробиться сквозь силовое поле, заменяющее стекло. Она то и дело врывалась в поле и, отброшенная, снова пытала счастья.
— Ты хотел меня видеть?.. — проговорил он, встав за моей спиной.
— Да. — Я отвернулся от окна и взглянул на него сверху вниз: он был ниже меня ростом.
— Ты удивляешься тому, что я и в самом деле такой старый? Видеофония омолаживает, а ты видел меня до сих пор только на экране.
— Ты выглядишь так, как я и ожидал. Именно так, — сказал я, но это была неправда.
— А ты, Гоер, руководитель Эксперимента? — спросил он, словно желая убедиться, что я тот самый Гоер, ради которого он прилетел сюда.
— Да, я Гоер. Спасибо, что ты прибыл. К нам мало кто прилетает.
— Я колебался, но в конце концов… я так стар, — он беззвучно рассмеялся. Потом серьезно спросил: — А это… всегда удается?
— Это Эксперимент. Кроме того, и сама технология очень сложна.
— Да, должно быть, нелегко передать все, что наслоилось за столько лет.
— Обычно это удается… А если нет… мы повторяем Эксперимент. — Я попытался изобразить на лице подобие улыбки.