-Петрович, а почему Ореховку Ореховкой называют, там орехов много растёт?
- Нет там орехов Павел Сергеевич, совсем. А почему так называют, не знаю. Она так уже называлась, когда ваши родители эту землю купили. Название нормальное вот и не стали ничего менять осталась Ореховка Ореховкой.
Ну, это мы ещё посмотрим про орехи. Я орехи очень уважать стал за этот месяц, вкусные они просто жуть. В той жизни мне такая еда была не по карману от слова совсем. Да и многим богатым людям орехи были за лакомство. Негде их выращивать, почти вся земля застроена. Пищу или в автоклавах выращивали в виде биомассы, в которую потом добавляли лопатами химию, формировали что надо и кормили средний и низший классы населения. Для тех кто побогаче на специальных фермах выращивали насекомых, всяких тараканов и сверчков, вот из них для богатеев еду готовили, натуральный белок, цена сразу в разы выше обычных что для работяг. А тут земли немерено простаивает и эти мои арендаторы орехов мне не вырастят? Посмотрим.
Тем временем мы подъехали уже совсем близко и я поразился. Дома выглядели плохо, было видно, что некоторые стоят слегка криво, стены почти чёрные, крыши крытые соломой провисли, да и сама солома выглядела гнилой какой-то. После моего поместья это всё помойка просто.
-Петрович, а есть тут кто главный?
-Отчего же не быть? Есть староста. Вон его дом – и Петрович ткнул в один из домов, что выглядел чуть получше остальных.
-Зовут его Иван Степаныч Кузнецов. Да вон он сам во дворе.
-Поехали к нему, поговорить надо.
Меня почему-то стало потряхивать от злости. Орехи ему нравятся, кушает он вкусно и сытно, а люди, которые ему это всё дают, живут, как не пойми кто. Козлина ты Алекс Ли, если не сказать хуже. Да и этот пацан, что был до меня, тоже ещё та сволочь получается, горе горем, а множить его не надо от тебя ведь это зависит, так что бери и работай.
Тем временем повозка подъехала к дому.
-Степаныч, молодой хозяин сам к тебе приехал, поднимай свой зад быстрее и тащи его сюда.
Степаныч оказался старше моего Петровича, дядька можно было бы сказать солидный, если бы не такой худой. Одет как все крестьяне здесь, в мешковатую одежду из серой, грубой ткани, на ногах странная обувь сплетённая толи из ремней, толи ещё из чего.
Когда я вылез он уже стоял рядом. Мда… Вот их здесь застроили… Надо и правда начинать со всем этим работать, а то довели людей до ручки.
-Где поговорить можем?
-Тут вот барин у меня скамеечка под яблоней, вы садитесь, тут и солнышко не печёт и ветерок слепня сдувает, вам тут удобно будет.
А ведь он лебезит передо мной и на полном серьёзе боится. Ладно, эмоции в сторону. Я всё же в школе учился, потом на курсах и там и там разделы экономики были, хоть и общие но как-нибудь. Да и по стереовизору много про что смотрел. В конце то концов есть у тебя голова на плечах или нет? Докажи себе что есть. Сам же порой, тех кто сверху сидел, костерил последними словами из за жизни тогдашней своей.
Короче сел куда показали.
-Расскажи мне Степаныч сколько в Ореховке людей. Точно расскажи, сколько мужиков сколько баб, сколько стариков, сколько детей. Про всех рассказывай.
-Людей барин всего чуть больше полутора сотен, точно не скажу, никто никогда меня про это не спрашивал потому я и не считал никогда. Мужиков правильных, что работать могут примерно сорок человек, если молодых считать что в силу ещё не вошли, то ещё десятка два наберётся. Остальные, стало быть бабы, дети, старики. Дворов в деревне сорок шесть.
-А скажи мне Степаныч отчего вы так плохо живёте? – брякнул я в лоб.
-Так это барин, аренда у нас высокая, в прошлом и позапрошлом году неурожаи были вот и оскудел народишко.