— Очнитесь, Мондейл, мы приехали, отдохните сегодня. Завтра у вас трудный день, а к вечеру мы вылетаем. Только без глупостей. Впрочем, вы не полезете под потолок с веревкой в руке. Пока у человека вашего склада есть шанс выжить, он не наложит на себя руки. Я еще раз повторяю, нам нет смысла убивать вас, когда вы займете место Роуза. Это вызовет излишний шум.
«Правдоподобно, — вздохнул про себя Мондейл, — но сколько трупов вокруг. А мне, раз я уже вступил на этот путь, надо ожесточиться и спасать себя, а не думать о других.
Ты стал подонком, Мондейл», — заключил Альберт, но это не принесло ему облегчения.
В Далласе он подробно изложил Роузу результаты поездки, тот остался доволен. Потом Роуз сделал необходимые распоряжения и объяснил, что вылетает днями в Нью-Йорк, без Мондейла. — Ваше присутствие нужно здесь. Со мной полетит только консультант и стенографистка.
Вечером, придя к себе домой, Альберт почувствовал еле слышный запах дорогой гаванской сигары. Он включил свет в гостиной и увидел Макса и Крока, сидящих в креслах, а в углу комнаты еще одного человека, лицо которого было скрыто полутенью.
— Поздно вы сегодня, Мондейл, — произнес Макс дружелюбно, поднимаясь навстречу Альберту. — Вам придется сегодня изобразить маленький спектакль, показать Роуза.
Альберт пожал протянутую руку и не в первый раз поразился ощущению, будто пожал руку мертвеца. Рука Крока, как обычно, была холодной, твердой.
— Не знаю, что у меня выйдет, — вяло ответил Мондейл, — временами мне кажется, что любой увидит разницу, как только я попытаюсь выдать себя за Роуза. Кто еще с вами?
— Это вы просто не в духе, Мондейл. Актер в театре может провалиться, его освищут, только и всего. А вас, в случае провала, правительство Соединенных Штатов Америки вежливо пригласит присесть. Знаете куда, Мондейл? На электрический стул!
— Кого вы привели? — угрюмо переспросил Мондейл.
— Этот человек хорошо знает Роуза, он даст заключение. Но вам знакомство с ним ни к чему. Приступайте, Мондейл, времени в обрез. Притом учтите, он никогда не видел вас в ином облике, чем в облике секретаря с этой идиотской ирландской шевелюрой. Пройдите в спальню. Вот, возьмите точную копию костюма Роуза, шил тот же портной, — и Макс протянул Мондейлу мягкий сверток. — Там туфли, рубашка, галстук и даже запонки, — добавил он.
Мондейл разделся, облачился в принесенный костюм и другие атрибуты одежды, подобные которым носил Роуз, снял рыжий парик, очки, бороду, привычно причесался «под Роуза», принял его выражение и расслабившись, чуть-чуть раскачиваясь телом, как это делал Роуз, вышел в гостиную.
— Добрый вечер, господа! — сказал Мондейл голосом Роуза, и в ответ раздался крик того незнакомца, которого привели Макс и Крок:
— Мистер Роуз, я не виноват, они меня спровоцировали! Простите меня, пощадите, я умоляю вас! — Вид у него был жалкий, ему и в голову не приходило, что это не Роуз, а Мондейл.
Гостиная наполнилась булькающим смехом Макса, хищно, одной половиной лица улыбался Крок. Ничего не понимал лишь приглашенный: для чего его разыграли, к чему Роузу был нужен этот спектакль? Его пригласил Макс, с которым он давно связан, и просил высказать свое мнение, похож ли один человек на Роуза, обещая, что об том никто не узнает и, собственно, надо молчать об этом. Причин Макс не объяснил, и Коллинз, так звали незнакомца, не смог отказать.
— Коллинз, вы свободы. Роуз не сердится на вас, — сказал Макс. Коллинз, мало что понимая, бегом выскочил вон.
— Что с ним будет? — спросил Мондейл.
— Напишет сегодня своему шефу прошение об отставке и навсегда уедет к себе в родную Англию, страну Альбиона, как любят изъясняться писатели. Реакция Коллинза подтвердила возможности приступить к реализации нашего плана. Через два дня репетиция в особняке Роуза, и, будьте любезны, мистер Мондейл, приступайте к своим прямым обязанностям — руководству концерном.
Крок, не дослушав до конца фразу Макса, вышел вслед за Коллинзом.