«Ну, — одними глазами спросил Чурикова Краснов, — чего делать будем? Позвонить, чтоб кончили? Мало ли по городу разных нераскрытых случаев? Одним станет больше».
— Только не это! — высоким бабьим голосом закричал Олег Михайлович Карнаухов, поняв немую азбуку, — вы что, сумасшедшие? Мое дело — сторона, и выручать я вас не стану, понятно? Если мокрое дело, так и батя не отошьет. Никаких ваших уголовных штучек!
— Успокойся, нечего истерику закатывать, — резко оборвал его Краснов, не до деликатностей было, — он еле на ногах держится, пока в свои онучи влезет, ты лучше позвони кому следует, его и заберут в вытрезвитель или КПЗ. — Все немедленно рассмеялись, понимая, что всякая опасность прошла и наутро бывший пулеметчик, награжденный за боевые действия двумя орденами Красной звезды, очухавшись на деревянных вытертых нарах в КПЗ вместе с забулдыгами и ворами, обо всем позабудет, а если и вспомнит, то со стыдом за себя.
— Нет, нет и нет! — вдруг закричала Сашенька Караваева, находившаяся до этого в состоянии дурмана, трудно соображая, что здесь происходит и отчего этот солидный мужчина, одновременно похожий на мальчика, гладит ей ногу, бесстыдно проникнув рукой под платье, будто это так и нужно и в порядке вещей, — вы не люди, а звери! Как можно отправить человека в милицию только за то, что он сказал о вас правду?! Я уйду с ним! — и она поднялась со своего места, невысокая и грациозная, похожая на стройное сильное животное и в глазах была такая решимость, что трудно ее было удержать или возразить ей. Она быстро направилась за Гориным, но походка ее была не совсем уверенной — сказалась «забота» Краснова. «Убью!»— подумал Краснов о балетмейстере, а дядя Вася посмотрел на него с ехидством и сожалением. Никто из них не шелохнулся.
— Пусть уходят! — решительно бросил Краснов, — со старика спросу нет и веры ему тоже никакой не будет, а эту проучат так, что одни только пуанты останутся! — и все немедленно поняли, что Караваевой действительно несдобровать, уж Александр Григорьевич слов на ветер не бросает, тем более в ярости. — А что притих наш бессменный тамада? — бросил он Рожнову. Тот встрепенулся, как охотничья собака на звук рожка, но только что увиденная история оставила в его сознании свой след, поэтому он никак не мог найти нужный тон и не знал что сказать. Уж больно сильное впечатление произвел на него Горин фразой насчет пулемета, где-то затронув этим душу Рожнова, который, если бы хватило ему воли, тоже не устоял бы перед соблазном уничтожить половину присутствующих. Но еще более глубокое волнение вызвал у него открытый вызов Сашеньки, брошенный Краснову и всему этому обществу. «Не побоялась даже самого Краснова», — подумал Петр Николаевич с завистью, зная, что ему вечно не хватало подобной решимости, да и жил он в достаточной степени грязно для такого вызова. Сейчас он думал о Краснове с ненавистью, а завтра вдруг снова начнет завидовать и подражать сверх всяческой меры своих ограниченных возможностей. — Я хочу предоставить трибуну Ирине Александровне! — излишне бодро выкрикнул Рожнов, — пусть и она произнесет свое веское слово в честь дорогого Семена Михайловича! — И хотя тягостное чувство еще не рассеялось над этим, ломившимся от заморских и отечественных деликатесов столом, атмосфера праздника постепенно возвращалась в свое прежнее русло, да и коньяки с шампанским сделали свое дело. Ирина Александровна говорила недолго, но с чувством, не забыв перечислить всех достоинств своего супруга, и говорила даже с некоторым юмором, вызвав в отдельных местах речи смех, окончательно разрядивший обстановку. Снова принялись за танцы, во время которых Олег Михайлович, тоже окончательно пришедший в себя и еще раз посмеявшись по поводу своей недавней необоснованной тревоги, поддавшись общей нервозности, снова пригласил Веронику Рожнову, и уже на правах друга, с учетом состоявшегося прежде разговора, предложил встретиться у него на даче завтра. И как бы мимоходом поинтересовался все же размером колечка, которое она носит. Вероника, надо отдать должное ее определенным способностям, мгновенно сообразила, что от провинциальных методов разговора с мужчиной, который предлагает тебе дружбу, следует немедленно избавиться и, нисколько не кокетничая и не жеманясь, только слегка улыбнувшись, что ей необыкновенно шло, ответила положительно, шепнув при этом, что вряд ли такого избалованного вниманием мужчину можно чем-то удивить. На что Олег Михайлович, тоже улыбнувшись, ответил, что «профессионалок» предостаточно и это не интересно, и что Вероника просто не предполагает своих возможностей.