— Довольно! — Тернер расправил плечи и, закурив, улыбнулся.
— Дик, тебе не хватает перспективы. Ты думаешь, что пленка с этим лепетом остановит меня? Что доказывает этот разговор? Ровным счетом ничего. Я найду сотню объяснений моим словам. И еще: вряд ли кто-то станет серьезно копаться в частной жизни Тернера. Понятно?! Элиза не вмешивалась в разговор, но лицо ее заострилось, губы стали тверже, руки непроизвольно теребили статуэтку на маленьком столике.
— Дик, — голос Элизы был ровен и только твердые окончания слов выдавали волнение. — У тебя все или есть что-нибудь еще?
Тернер вошел сам, Мери не откликнулась на его зов, значит ее нет. Эта мысль утвердила меня в решении прокрутить Тернеру запись по поводу моего убийства, спланированного Тернером.
— Кое-что есть, — я вынул первую кассету и вставил другую. Это снова было не начало их разговора в гостиной, где обсуждался план моего убийства. Четко был слышен голос Тернера:
— Каски, он будет тебя ждать.
— Мистер Мэйсон?
— Кто же еще? Он будет ждать чек. Я дам тебе конверт, в конверте будет лист бумаги. Пока Мэйсон станет распечатывать конверт, ты его пристрелишь. Выстрелишь два раза, чтобы было, впечатление, что стрелял непрофессионал. Женщина, к примеру.
— И кто же окажется в роли этой счастливицы?
— Перестань улыбаться. Это миссис Элиза.
— Элиза?
— Она придет сюда через полчаса после убийства. И будет точная картина: разгневанная любовница убивает своего любовника.
— Довольно, мистер Дик, — сказал Тернер, — это все не более, чем игра. Ни один суд в мире не сможет приговорить меня к заключению даже на минимальный срок. Это для суда не доказательство, тем более, что все живы!
Тернер громко расхохотался.
— Согласен, твой план был дерзок и теоретически небезуспешен, но ты не учел одного — ты жив! Вот если ты себя сам умертвишь, тогда посмотрим. Может, в том случае тебе что-нибудь перепадет. Но советую поторопиться! — Тернер встал и прошелся по комнате. У него был вид победителя. Я почувствовал, что у меня начинает дергаться левый глаз. Как же я не подумал, ведь все доказательства разлетятся в пух и прах, потому что я жив! Страх подкатился к горлу, страх не за себя, за Элизу. Тернер, словно угадав мои мысли, глянул ласково на свою жену.
— Элиза, мы уходим. Поговорим по дороге. За твоего ненаглядного Дика не переживай. Я думаю, что за ночь мы все обсудим и придем к какому-то компромиссному решению по поводу нашей дальнейшей совместной жизни. У нас есть о чем поговорить. Этими пленками, Дик Мэйсон, вы можете себе вытереть одно место. О'кей?
Игра была проиграна и мне ничего не оставалось, как приставить пистолет к виску Тернера и прямой угрозой купить себе и Элизе свободу. Тернер коварно усмехнулся.
— Не шалите, Мэйсон. Я же вас знаю, вы достаточно благородный человек и не станете губить любимую женщину. Мы сейчас уйдем, а у вас будет достаточно времени, чтобы обсудить собственную наглость и глупость. Этим вы спасете Элизу. Если вы сейчас попытаетесь мне угрожать, она разделит вашу судьбу. Каски, не стреляй до моей команды.
Тернер смотрел куда-то в угол, и вверх. Я проследил за его взглядом и увидел в открывшемся проеме между двумя стенными шкафами улыбающуюся физиономию Каски, в руках у него был скорострельный автомат. Как глупо я попался, не подумать, что в этом особняке все давно продумано для убийства!
— Ну, мистер Мэйсон, вы дадите нам спокойно уйти? Я прошу вас, сэр. — Тернер не скрывал своей насмешки. Секундная тишина длилась вечность и спокойный голос Элизы был неожидан.
— Тернер, прикажи своему подонку Каски убраться подальше.
— Конечно, моя дорогая, только с какой стати ты здесь командуешь? Я тебе советую вести себя гораздо скромнее. Да, моя дорогая?
— Не паясничай, Арнольд. — Элиза раскрыла сумочку и достала свернутую фотопленку. Тернер как-то сразу обмяк и сел на стул.
— От этого мерзавца я ждал чего угодно, но знал, что смогу его успокоить. А вот что преподнесешь мне ты? Тихие курочки способны порой на такие подвиги, что любому профессионалу дадут сто очков форы. Ну, выкладывай. — Он требовательно протянул руку. Элиза, не глядя в его сторону, вложила в нее фотопленку. Тернер одел очки в черепаховой оправе с золотой звездочкой посредине, развернул пленку и посмотрел ее на свет. Он смотрел долго, то ли потому, что не мог сразу разглядеть, что на ней изображено, или же не верил своим глазам, потом запрокинулся на спину и издал жуткий вопль. Я даже подумал, что он умирает. Его ломало, будто он и вправду сидел на электрическом стуле. Потом он положил пленку в карман, достал платок и вытер лицо. Он был из той породы, которая борется за жизнь и собственное благополучие до конца.