Троп поковырялся в замке перочинным ножом и открыл дверцу серванта из красного дерева. Фердинанд сравнил порядок расположения фигурок с расположением на фотографии и увидел, что Троп был прав в своих утверждениях: на фотографии пасторальная сцена в духе французского художника Буше, где пастушок, одетый как молодой аристократ, играл на свирели двум придворным дамам, находилась слева, а чуть правее амур с колчаном стрел за спиной выпускал из клетки плененное сердце. Перед лейтенантом были те же фигурки, только поменявшиеся местами. Но как комиссар так точно запечатлел в памяти расположение нескольких десятков фигурок? «Я так не смогу», — огорченно подумал Фердинанд.
Троп, тем временем, обрабатывал фигурки порошком, выявляя отпечатки пальцев.
— Фердинанд, упакуй их в мой дипломат и приходи в комнату Стефании. Я буду там. Захвати еще несколько фигурок для дактилоскопии.
Через несколько минут Фердинанд застал Тропа за странным занятием: тот рассматривал еле заметное розовое пятнышко на простыне, которая прикрывала постель Стефании. Потом взял с туалетного столика небольшие ножницы и аккуратно вырезал пятнышко. На простыне образовалось небольшое отверстие величиной с пятицентовую монету.
— Это, пожалуй, серьезная улика против Стефании и спасение для Родриго, — последние слова комиссар произнес холодно, видимо, устыдившись возбуждения в голосе, — а тебе сегодня придется подежурить здесь. Печать и контрольную нитку от черного хода оставишь в таком же состоянии, как сейчас. Визит к Стефании отложим на завтра: я думаю, что она этой ночью сама пожалует сюда.
— Стефания?!
— Да, Стефания.
— Значит, убийца она?
— Нет, ты же сам проверял ее алиби, но убийство произошло не без ее участия. Мы отвезем в управление для срочной экспертизы фигурки с отпечатками пальцев и частицу простыни с каплей красного вина. Захвати еще тюбик губной помады со столика Стефании, на нем обязательно должны быть отпечатки пальцев служанки; другой возможности у нас пока для сравнения нет.
— Эдвард, а почему у вас вызвало подозрение это пятно на простыне?
— Подождем экспертизы, Фердинанд. А пока эксперты будут работать с материалом, я хотел бы повидать садовника Криса Норта. Вдруг он нам сможет поведать немало интересного, хотя его и не было здесь в день убийства. Разговор с Крисом займет немного времени, так что ты можешь поехать со мной. Затем будешь отсыпаться, чтоб ночью не сомкнуть глаз!
— Почему вас заинтересовал этот садовник?
— Потому что люди, соприкасаясь с природой, обладают исключительным звериным чутьем. Впрочем, посмотрим…
7. История медного полководца
Договорившись со специалистами о срочной экспертизе, Троп погнал машину по улицам Дортинга, стараясь ускорить встречу с садовником.
— Кажется, приехали, — сказал комиссар, останавливая свою малолитражку около невысокой чугунной ограды, за которой в окружении фруктовых деревьев и пышных цветов виднелся небольшой одноэтажный домик. Троп вышел из машины и нажал кнопку звонка на калитке. Тотчас же из домика выбежал крохотный старичок и суетливо засеменил навстречу.
— Вы представители издательства? Очень, очень оперативно. Признаюсь, не ждал вас так быстро. Значит, вам понравились мои исследования об Аврааме Линкольне?
— Простите, мистер Норт, но мы из полиции. Я комиссар Троп, а это мой помощник лейтенант Блэз. Я хотел поговорить с вами по поводу убийства миссис Скалацца. Ведь вы ухаживали за ее цветами и могли кое-что видеть из того, что нас интересует.
— Да-да, конечно, я вам все расскажу, меня уже допрашивали в полиции. Но сейчас вы не очень кстати, — продолжал суетиться Норт, приглашая нежданных гостей в дом, — я сейчас работаю и боюсь потерять мысль. Я пишу историю Дортинга. Что, удивлены? Конечно удивлены. Еще бы! Какой-то садовник и пишет книги. Но это мое единственное увлечение; цветы — это работа! Я сказал, что вы пришли некстати, но теперь я думаю, что наоборот — это очень даже кстати. Я только что закончил главу новой книги: о памятнике, который украшает нашу главную площадь. Вы не можете не знать этот памятник, он поставлен в честь великого полководца Тэля Эшо.