У испанца было жесткое обветренное лицо, глубоко посаженные глаза, прилизанные черные волосы, местами обнажавшие неглубокие дугообразное залысины, он носил темно-синюю выцветшую рубаху и потертые на коленях и боках джинсы. Вот, пожалуй, и вся характеристика.
— Не густо, — усмехнулся Альберт, — не похоже, чтобы кто-нибудь еще дублировал слежку. Неужели мне удастся избавиться от этой потертой, прилизанной обезьяны, мне, который только недавно надул всю охрану знаменитой тюрьмы Синг-Синг? Но откуда он? Интерпол? Мой побег наделал много шума, меня ищут. Пора уходить в сторону, нам с этим гороховым шутом тесно на одной улице.
Альберт зашел в тратторию и заказал вина, бросив на мраморный, в глубоких трещинах, прилавок несколько мелких монет. Хозяин тут же налил в высокий фужер белого вина и Альберт снова приметил испанца: тот присел за столик в глубине зала. «Когда же он успел проскользнуть?»
Высказав недовольство, что вино белое, а не красное, Альберт не стал выслушивать оправдания расстроенного хозяина, пытавшегося объясниться, и направился к выходу. И тут он к своему изумлению увидел, как испанец стремительно, где-то уже за спиной Альберта, подошел к стойке, и не дав опомниться хозяину, залпом выпил вино, сказав скороговоркой по-испански: «Сеньор заплатил, мы вместе».
«Ага, все же он испанец», — удовлетворенно заметил Альберт, выходя из пивной, и, хотя мысль была совершенно никчемной и не могла ни при каких обстоятельствах пригодиться ему, он почувствовал облегчение, будто избавился от ноющего зуба — с таким человеком был смысл сыграть в открытую. У него, видать, ни гроша в кармане.
Выйдя на улицу раскисшую от влажного дня, Альберт высмотрел невдалеке скверик и несколько скамеек, где деревья, посаженные в прошлом веке, создавали благодатную тень и направился туда. Присев на скамейку и дождавшись испанца, который, не обращая внимания на Альберта, проходил мимо, впрочем, очень зорко отыскивая местечко где-нибудь поблизости, Альберт сказал ему по-испански: «Сеньор может присядет?»
Испанец, не выдавая замешательства, быстро заговорил:
— О, сеньор говорит по-испански? Спасибо, я присяду, такая жара, а годы уже не те. Знаете, у меня сегодня был трудный день, я только что закончил свою работу, я мойщик посуды в «Атлантике», знаете, такой большой отель по улице Кортеса, и сейчас зашел в тратторию выпить стаканчик прохладного вина. Сеньор не рассердится, если я присяду на эту же скамейку?
Испанец выпалил это все в одно мгновение, но Альберт успел приметить умные, настороженные глаза, естественный разговор, ни малейшего замешательства при возможной мысли, что преследуемый раскрыл его. Это был достойный противник.
— Садитесь, я ведь сам пригласил вас. Мне нужно поговорить с вами. Времени у меня немного, поэтому разведку и хитрости я оставил для другого раза, надеюсь, что его не будет. Кто вам приказал следить за мной, откуда эти люди и какие цели преследуют?
И опять Альберт не увидел ни малейшей растерянности.
— Значит, сеньор заметил меня, — только и сказал испанец, — видимо, у сеньора больше опыта, чем я предполагал, меня никто не предупредил, что сеньор обладает таким опытом.
— Не отвлекайтесь, — рука Альберта на всякий случай через прорезь белого чесучового пиджака свободного покроя легла на рукоять автоматического пистолета.
— Сеньор, скрывать не буду, что следил за вами, но мне обещали заплатить пятьдесят долларов, когда я сегодня закончу свою работу.
— Я заплачу сто.
— Хорошо, сеньор, — испанец кивнул головой, — мне нравится ваша откровенность. Если сеньор заплатит мне сто долларов, то я, по получении денег от моих хозяев, вечером прослежу за ними и завтра все расскажу сеньору.
— Хорошо, ответьте мне, это полиция или частные лица?
— Нет, не полиция. Скорее всего частные лица.
— А как они нашли вас? Вы, вероятно, профессионал? И, пожалуй, не один десяток лет занимаетесь слежкой?
— У сеньора тренированный глаз, — заговорил испанец. Видно было, что ему понравилась оценка его работы. — Я двадцать лет проработал в частном детективном бюро, и не где-нибудь, а в самом городе Дортинге. А в прошлом году вышла история: я охранял одну польку, ей всюду чудились грабители, но я все же недосмотрел, ее зарезали. Меня несколько месяцев продержали под следствием, выбили пару зубов, но потом отпустили. И вот я больше года здесь. В городе известна моя профессия и моими услугами иногда пользуются, особенно мужья, которые не надеются на своих жен. Платят, конечно, гроши. Сегодня ко мне подошли двое и предложили хорошую работу: следить за вами. Куда вы пойдете, с кем будете разговаривать и не попытаетесь ли выехать из Сан-Мартинеса. Это их интересовало более всего. Они показали вас мне утром, когда вы вышли из гостиницы.