Но особенное внимание Альберт уделял почерку, в этом добиться сходства удавалось нелегко. Альберт выводил букву за буквой, потом увеличивал скорость письма, пока, по истечении времени, не заметил, что между двумя документами — одним, написанным Роузом, другим — Альбертом зрительно не существует ни какой разницы. Закончив очередную репетицию, Альберт напряженно вслушивался в тишину. Квартира Альберта имела два выхода, об этом позаботились наниматели — люди Макса. Четыре хорошо обставленные комнаты с залой располагались в фешенебельном районе Далласа.
В деньгах Альберт не нуждался, получая у Роуза фантастическую для секретаря компании сумму — пять тысяч долларов в месяц.
Итак, собираясь ко сну, Альберт еще раз оглядел себя в зеркале: после незначительных пластических поправок, сделанных хирургом в «Храме двенадцати апостолов», лицо его стало абсолютной копией лица Роуза, сходство фигуры и отработанных движений делало Альберта неотличимым от шефа.
Приближался момент, когда Крок после очередного приезда, сочтет время для вживания в Роуза достаточным, и надо будет переходить к действиям. Это страшило Альберта. За прошедшие полтора года Альберт изучил круг знакомств Роуза, его друзей, в какой манере он с ними разговаривал, узнал шифры и коды, по которым он был связан с филиалами, номера счетов в банках. Со своей стороны он считал, что вполне может заменить Роуза, и никто не заметит подмены, даже члены Совета Управления. Бывая на всех совещаниях, Альберт усвоил манеру поведения Роуза и здесь, а уж в делах шефа он разобрался еще раньше, тем более, что во главе всех филиалов стояли опытные специалисты своего дела, да и десятки консультантов по разным отраслям всегда были под рукой. Но Альберт никак не мог решиться на окончательный шаг: бежать или остаться. — А что будет с Роузом? — спрашивал он себя, хотя прекрасно знал его судьбу, и этим вопросом попросту усыплял свою, еще не окончательно потерянную совесть. За это время он привязался к Роузу, найдя в нем родственную натуру. По сути дела Роуз всю жизнь занимался тем же, что и Альберт, только в более крупных масштабах.
На всякий случай Мондейл, соблюдая исключительную осторожность, приобрел паспорт на имя Дугласа Рокерта. Это был запасной и, вероятно, единственный вариант «убраться в Австралию, закопаться в каком-нибудь городишке, исчезнуть на время и никакой, Макс его потом не отыщет».
Эта мысль все больше овладевала Альбертом. «Убийцы, профессиональные убийцы», — вспоминал Альберт обитателей Храма двенадцати апостолов.
— Почему Храм апостолов? — спросил как-то Альберт, и Макс ответил, что на этом месте некогда стоял католический монастырь, носящий это название, потом вместо него воздвигли замок, который со временем переоборудовали в виллу.
Будь проклята эта вилла! Как все складывалось удачно: документы, деньги, Австралия. После очередных душевных сомнений Альберт твердо решил бежать. Случай вскоре представился: предстояла поездка в Сирию. Альберта единственно смущала мысль о деньгах. Снять со своего счета большую сумму он не решался, но перед самой поездкой Роуз выдал Альберту счет на предъявителя на триста пятьдесят тысяч долларов, оговорив, при каких обстоятельствах ими воспользоваться. Обстоятельства были прежние — подкуп государственных чиновников.
Альберт решил воспользоваться этими деньгами и бежать из Дамаска под другим именем.
В Далласе он провел неделю, специально затягивая переговоры. Он внимательно следил за обстановкой, и обнаружил человека, который наблюдал за ним. Затем его сменил другой. Этого Альберт тоже засек, заходя в Министерство внешней торговли. «Неплохо, — обрадовался Альберт, — значит, я в прежней форме». Через чиновника министерства Альберт задумал приобрести билет до Сиднея, чтоб самому не мелькать в офисе, связанном с авиарейсами.
Альберт дал чиновнику паспорт на имя Дугласа Рокерта с фотографиями, где Альберт был сфотографирован совсем в ином виде. Чиновник не высказал удивления и, получив пятьдесят долларов чаевых, за два часа выполнил это нехитрое дело.
Остался заключительный этап бегства. Альберт остановился в «Самир-Палас отеле» на площади Мараджи. Из окна его комнаты на третьем этаже виднелся обелиск, поставленный в честь открытия в Дамаске телеграфа. Бегство из отеля Альберт исключал, памятуя случай в Сан-Мартинссе. Самолет отбывал в 16–45 и Альберт где-то в полдень подъехал ко Дворцу юстиции, где у него также были дела. Там он должен был переодеться, изменить внешность на соответствующую в паспорте и выйти черным ходом.