***
Место, которое мы теперь называем Пустотой, было чудесным, живописным оазисом, окруженным плодородными землями и густыми, непроходимыми лесами, полными разной живности и птиц. В восточный край глубоко врезался широкий залив, где в любое время года не переводилась рыба. Тут обитало племя чаарука, наши соседи.
Это место было удивительным и неповторимым, потому что здесь сходились четыре стихии: земля, на которой стояли поселения чаарука, вода из горных источников и залива, свежайший, пропитанный запахом хвои воздух лесов, и краешек огненной пустыни, узкой полосой простирающейся далеко на юг, в дикие земли. Чаарука, в отличие от нас, верили в мощь стихий, но еще больше — в богов, которые эти стихи воплощали, и в благодарность за спокойное безмятежное существование всегда приносили им жертвы.
Каждый год устраивались пышные празднества, вереницы ярко раскрашенных и одетых индейцев тянулись к исполинским каменным алтарям, установленным на подобающих местах: в горах, недалеко на побережье, в лесах и на северной оконечности пустыни. Там люди складывали принесенные плоды, жрецы разжигали костры, воздух пропитывался запахом благовоний от редких растений и деревьев, произрастающих только в оазисе, начинались песнопения и ритуальные пляски. Считалось, что боги в такие часы незримо присутствуют среди чаарука, передавая им свою силу, энергию и волю, а в самый трудный для индейцев момент даже могут явиться и защитить их.
Чаарука жили в мире с природой, беря ровно столько, сколько необходимо. Так было заведено и завещано их предками. Наша вера отличается от их, но и мы не мало позаимствовали, взяв кое-какие их традиции и обычаи.
Четыре стихии — основа жизненного уклада чаарука, это фундамент, опора, на которой строятся их взаимоотношения с окружающим миром, нечто незыблемое и неизменное. Но, как оказалось, индейцы были не правы. В противовес четырем созидающим богам возник пятый, разрушающий. Он-то и получил имя Пустота.
Одним ясным днем небо расколола стремительная, кроваво-красная молния толщиной с Бальсу, небеса содрогнулись, бешеное, всеоглушающее эхо прокатилось от края до края земли. Раздался страшный грохот, зашевелилась, поползла почва, вздыбилась и растрескалась, как жарким летом. Вода в заливе отхлынула, а затем ударила в берег с такой силой, что смела все на своем пути. Воздух пропитался гарью и дымом от пожарищ в лесу. В пустыне задули свирепые ветра, накачивая оазис ее горячим, обжигающим дыханием. Прежде чистые, белоснежные облака изломало, скрутило в каком-то безумном танце, затем они разбухли и почернели, а потом хлынул дождь.
Чаарука никогда не сталкивались с подобным явлением. Люди оглохли и почти ослепли от яркого свечения там наверху, в горах. Пребывая в ужасе и растерянности, они бродили по округе, помогая друг другу разгребать завалы и разыскивая потерявшихся в водовороте случившейся трагедии. Многие, очень многие исчезли в том злосчастный день. Больше всего жаль, конечно, детей. Их попало много, потому что день был ясный, и большинство их разбрелось по округе, развлекаясь и играя. Матери были безутешны и непрерывно рыдали, отцы с потухшими от горя глазами находились тут же, но из них как будто забрали всю силу, отвагу и волю к жизни, которыми они славились.
Другим ударом для чаарука стало известие от жрецов о том, что алтари разрушены и некому больше приносить жертвы. Измазанные копотью, оборванные и насквозь пропахшие дымом жрецы словно обезумели. Они метались от одного индейца к другому, хватали за руки и словно пытались что-то рассказать, объяснить, но из обожженных ртов лишь вырывались бессвязные фразы, они хрипели и мычали, как звери. Наконец, их удалось усмирить и отвести по домам, но следующим утром все служители таинственным образом пропали, что внесло еще большее замешательство среди чаарука. Говорили, что жрецы не выдержали разрушения алтарей и считали, что боги хотели показать, что не желают более покровительствовать чаарука и бросают их на произвол судьбы. Непонимание причин произошедшего и внутренние терзания вынудили жрецов расстаться с жизнью в надежде, что в загробном мире все же удастся уговорить богов не отворачиваться от чаарука и вернуться.