– Знаешь, об этом я никогда не думал…
– И пахнет она по-другому, а волки крайне чувствительны к подобным вещам.
– Расскажи мне побольше о волчьем вое.
– О, это типа клик-башен. Новости распространяются на сотни миль.
– А в этом вое… ничего не говорилось о ее… спутнике?
– Нет, но если хочешь, я могу спросить у Жо…
– Я предпочел бы называть его как-нибудь по-другому, если не возражаешь, – перебил его Моркоу. – Такие слова не совсем приличны.
Гаспод закатил глаза.
– Для нас, четвероного-одаренных видов, ваши человеческие слова ничего не значит, – сообщил он. – Вы, люди, судите по словам, а мы – по запахам. – Он вздохнул. – Ну хорошо, а как насчет «задницы»? Вполне пристойно и достаточно презрительно, учитывая то, что в основном он промышляет всякими подлостями типа куроцапства?
Повернувшись к волку, Гаспод перешел на собачий:
– Ну что я могу сказать тебе, Задница? Этот человек – полный псих, уж можешь мне поверить, я в этом спец. Сейчас у него пены полон рот. Попробуешь соврать нам, этот чокнутый мигом сдерет с тебя шкуру и приколотит ее к дереву. Даже я его не остановлю.
– Что ты ему сказал? – поинтересовался Моркоу.
– Просто объяснил, что мы – его друзья. – Гаспод повернулся к съежившемуся от страха волку. – О'кей. Скорее всего, он в любом случае так и поступит, но я могу попробовать с ним поговорить. У тебя есть только один шанс – выложить нам все начистоту…
– Но я ничего не знаю! – взвыл волк. – Она была с огромным волчиной из Убервальда! Из Клана, Который Пахнет Вот Так!
– Далековато от дома он забрался, – принюхавшись, подытожил Гаспод.
– Волк, несущий беду!
– Скажи, мы дадим ему жареного цыпленка за беспокойство, – встрял Моркоу.
Гаспод вздохнул. Тяжело быть переводчиком.
– Ну хорошо, – прорычал он. – Я уговорю его отвязать тебя. Поверь, это будет совсем не просто. Но если он предложит тебе цыпленка, не вздумай брать – цыпленок отравлен. Люди… Что с них возьмешь?
Моркоу проводил взглядом улепетывающего со всех ног волка.
– Странно, – пожал плечами он. – Он ведь не ел по меньшей мере пару дней.
Гаспод поднял морду от жареного цыпленка.
– Волки… Что с них возьмешь?
Той ночью в далеких горах снова выли волки. И лишь чуткие уши Гаспода различили в общем хоре одинокий вой, исходивший из оставшегося позади леса.
Клик-башни сопровождали их до самых гор, хотя конструкция семафоров, как заметил Ваймс, несколько изменилась. Внизу, на равнине, клик-башни представляли собой высокие деревянные мачты с небольшим сарайчиком у основания, а здесь, хотя общий принцип оставался прежним, башни были явно временными сооружениями. Зато основание башни выкладывалось из камня – в оборонительных целях, как догадался Ваймс. Что означало одно: в этих местах не было места закону. Разумеется, с технической точки зрения его, Ваймса, закон перестал действовать, как только карета выехала из Анк-Морпорка, но закон – штука такая, он действует везде, где ты можешь его применить, и на равнинах к значку Городской Стражи по крайней мере относились с уважением. Здесь же бляха стражника могла сойти лишь за какую-нибудь уродливую брошку, и не более того.
Утолежка состояла в основном из постоялого двора, окруженного высокой каменной стеной. Окна были забраны очень толстыми и прочными ставнями. Также Ваймс заметил странного вида железное сито и только потом осознал, что это своего рода опускная решетка, которая закрывает дымовую трубу. Постоялый двор мог выдержать кратковременную осаду, причем со стороны врага, который умеет летать.
Выйдя спустя час с постоялого двора, они обнаружили, что на улице идет дождь со снегом.
– Приближается буря, – сказал Иниго. – Ммф-ммхм. Нужно торопиться.
– Почему? – спросила Сибилла.
– Еще немного – и через перевал будет не проехать, ваша светлость. А если мы застрянем здесь, то, скорее всего, пропустим коронацию. Кроме того, возможна некоторая активизация бандформирований.
– Некоторая активизация? – уточнил Ваймс.
– Да, сэр.
– И что это означает? Они типа просыпаются, переворачиваются на другой бок и снова засыпают? Или отбирают у путешественников лишь столько денег, чтобы хватило расплатиться за чашечку кофе?
– Очень смешно, сэр. Разбойники, как правило, берут людей в заложники и…
– Я не боюсь разбойников, – сказала Сибилла.
– С вашего позволения, госпожа…
– Господин Сепаратор, – перебила его госпожа Сибилла, выпрямляясь во всю свою ширину, – по-моему, я весьма ясно обрисовала план наших дальнейших действий. Примите соответствующие меры. В противном случае… Насколько мне известно, в консульстве есть слуги?
– Да, один, как мне кажется…
– Вот видите, мы вполне можем подыскать вам замену. Верно, Сэм?
– Определенно, дорогая.
К тому времени, когда они отправились в путь, дождь перешел в сильный снег. Огромные пушистые снежинки тяжело падали на землю, издавая унылое шипение. Ваймс ни за что не догадался бы, что они уже достигли перевала, если бы кареты не остановились.
– Карета с вашими… людьми поедет первой, – сказал Иниго, когда они с Ваймсом, прикрываясь от падающего снега, приблизились к взмыленным лошадям. – Мы следом. На всякий случай я займу место рядом с кучером.
– Чтобы, если на нас будет совершено нападение, кратко изложить разбойникам политическую ситуацию в стране? – спросил Ваймс. – Нет, ты поедешь в карете с госпожой Сибиллой, а я займу место на крыше. Долг стражника – защищать гражданское население, не так ли?
– Ваша светлость, я…
– Но спасибо за предложение, – перебил его Ваймс. – Забирайся в карету, господин Сепаратор.
Тот снова открыл рот. Ваймс приподнял бровь.
– Ну хорошо, ваша светлость, но это крайне…
– Вот и молодчина.
– Я лишь достану кое-что из своего чемоданчика.
– Конечно. Почитай что-нибудь, это тебя отвлечет.
Подойдя ко второй карете, Ваймс сунул голову в окно и сказал:
– Ребята, похоже, впереди нас ждет засада.
– Енто интересно, – отозвался Детрит и, крякнув, принялся крутить лебедку своего арбалета.
– О, – сказала Шелли.
– Вряд ли нас будут пытаться убить, – продолжил Ваймс.
– Значится, и нам не стоит их убивать? – спросил Детрит.
– Судите по обстановке.
Детрит вставил в арбалет толстую связку стрел. Это была целиком и полностью его идея. Поскольку одна стрела, выпущенная из этого гигантского арбалета, легко пробивала ворота осаждаемого города, Детрит решил, что использовать столь мощное оружие против одного-единственного человека все равно что палить из пушки по воробьям, поэтому внес в конструкцию изменения, позволяющие выпускать несколько дюжин стрел одновременно. Стрелы с огромным ускорением вылетали из арбалета, и связывающая их бечева лопалась. Впрочем, не все стрелы достигали цели – некоторые разлетались в щепки прямо в воздухе, не выдержав чудовищной нагрузки.
Детрит назвал свой арбалет Шматотворцем. Испытал он оружие лишь однажды, на стрельбище. Ваймс сам видел, как исчезла мишень. Кроме того, исчезли мишени по обе стороны от нее, земляной вал позади, зато появилось огромное облако падавших на землю перьев – все, что осталось от пары чаек, которые оказались не в том месте и не в то время. Следует также отметить, что «не то место» находилось непосредственно над Детритом.
С той поры все стражники, которым не повезло попасть в патруль с Детритом, старались держаться по меньшей мере в сотне ярдов за его спиной. Однако испытания Шматотворца возымели и положительный эффект. Знающие все и вся люди быстро разнесли по Анк-Морпорку новость о бесследно исчезнувших мишенях, и сейчас одна весть о том, что Детрит вышел в патруль, очищала улицы от смутьянов гораздо эффективнее любого оружия.
– Енто типа я сам себе суд? – уточнил Детрит.