***
Она сидела на кровати, готовясь ко сну и расчесывая волосы, когда в комнату вошла Равида и, положив в подножие постели еще одно одеяло, встала напротив. - Ожидается холодная ночь, госпожа, думаю, одеяло вам пригодится, - склонив голову набок, чтобы не загораживать лампу, она молча наблюдала за тем, как красивые длинные волосы, перебираемые тонкими пальцами, бликуют в ее отсветах и загораются красным. Риннон смотрела на нее большими темными глазами, поражая своей необычной утонченной красотой, и Равида, всего на миг, ощутила укол зависти, но не злой, не ядовитой, тут же исчезнувшей в вышине потолков. - Вы грустны все время... - поймав самую суть, сказала она. Привычная улыбчивость стерлась под влиянием момента, и Равида сразу будто повзрослела, наполнившись мудростью, которую так тщательно скрывала. Зачем разочаровывать людей, считающих тебя поверхностной болтушкой, если они даже не пытаются заглянуть глубже? - Это из-за нашего короля, да? - она увидела ответ в ее взгляде, в изгибе губ, в сникших плечах. Она понимающе кивнула, а потом, заключив холодные ладони Риннон в свои горячие руки, зашептала: - Не отчаивайтесь, госпожа, повелитель не забыл о вас, просто государственные дела требуют много времени. - Настолько много, что он не призвал меня к себе с самого приезда? Не успокаивай меня, я все понимаю. Я была интересна ему в Крепости, где не было женщин, а здесь столько красивых волчиц... зачем ему какая-то травница, - на последних словах она совершенно поникла и опустила голову, уже пожалев о своей откровенности. - Вы красивее всех этих волчиц, госпожа. У вас доброе сердце и светлая душа, вы должны бороться за него, если ваши чувства искренни. Вот только Риннон сама сомневалась, что ощущает к волку, и не является ли ее грусть банальными переживаниями за свое будущее, которое зависело от Альмода. - Почему бы вам не навестить его? Не выведать правду, заглянув в его глаза. Глаза - зеркало души, там вы найдете ответы на все ваши вопросы, - в голосе Равиды было столько уверенности, что Риннон непроизвольно вскинула голову и уже более пристально посмотрела в ее лицо. Внутри сердца рождался трепет, смешанный с надеждой - увидеть в его глазах нежность, которой он одаривал ее там, за перевалом. Или же безразличие, ведь оно вряд ли страшнее неопределенности. И Риннон, поблагодарив служанку, решительно направилась к Альмоду. Только у самых дверей ее охватила паника и вся она задрожала от сомнений, вновь отравивших душу. А что если сейчас он находится в объятиях любовницы и будет разгневан ее приходу? Но твердый голос Альмода, разрешившего войти, унял волнение, и она, кусая губы, зашла в его спальню. Равида оказалась права, и покои короля не кичились роскошью, убранство их мало чем отличалось от убранства его покоев в Крепости: та же грубая мебель, минимум деталей, сейчас скрытых полумраком. Здесь пахло чем-то терпким и горьким, настолько привычным, что Риннон поневоле улыбнулась - все же она скучала по этому. - Маленькой ведьме не спится, - слегка растягивая слова, произнес Альмод, вопреки ожиданиям находясь не в постели, а в глубоком кресле, стоящем у камина. Она подошла к нему несмело, почти подкралась, и встала в нескольких шагах, от стыда опустив голову. Он был раздет и только брошенная на бедра простыня скрывала его наготу, и ей почудилось, что причиной этому недавно ушедшая женщина. Наверное, он еще пах ею. - И что стало причиной твоего визита, Кхира? Тебе что-то нужно? Он не мог оторвать от нее взгляда, проглатывая каждый изгиб, и злился на проклятую ткань сорочки, скрывавшую идеально белую кожу, нежную, как шелк. Свежий запах девчонки проникал в легкие, и он вновь начинал испытывать ломку, когда мышцы сводило от одной лишь мысли, что она рядом, стоит только протянуть руку и прикоснуться. Чужие женщины не помогли, не излечили его от зависимости, не подарили облегчение. Он зря старался. - Нет-нет, ничего не нужно. Я... - она сжала губы в тонкую линию и еще сильнее опустила голову, так, что теперь ее распущенные волосы почти скрывали зардевшееся лицо. Кажется, ей не стоило приходить, потому что от неловкости слова застряли на языке и осыпались в горле невнятными звуками. - Подойди ко мне, - его голос охрип от желания прижать ее к себе, ощутить мягкость тела, вкус кожи, но он не шевелился, все так же расслабленно развалившись в кресле. Только в ушах нарастал гул от выжигавшей вены крови. Все же не было желанней самки, чем его маленькая ведьма, и сейчас он был готов забыть о своей гордости. Наказывая ее своим равнодушием, он истязал и себя тоже. - Что ты? - Я соскучилась, - тише ветра прошептала Риннон, она стыдилась своих признаний и чуть ли не плакала от этого. Тихое напряжение последних дней дало о себе знать, и впервые она ощутила себя настолько уязвимой, ведь если сейчас он прикажет ей уйти, она уже не сможет поверить в себя. - Разве ты не хотела, чтобы я оставил тебе в покое? Там, в Крепости? - Лишь однажды. Того требовала природа. - Моя природа отличается от твоей, Кхира, - слишком чувственно для напускного равнодушия прошипел Альмод. Он видел, как под тонкой тканью ее одеяния проступали соски, и до побелевших костяшек сжал подлокотники - контроль ускользал как невесомые нити судьбы в руках драид. Он заметил, что она похудела еще больше, и ему захотелось обхватить ее талию, провести ладонью по ребрам и обвести контур выпирающих