Бертран с сомнением уставилась на стальные когти его перчаток. Они выглядели довольно острыми, и прикасаться к ним не было никакого желания. Помедлив, она перевела вопрошающий взгляд на его лицо.
- Знаешь, когда малознакомый демон, маниакально улыбаясь, предлагает куда-то с ним отправиться, это вызывает некоторые опасения, - иронично призналась она.
- Очень верное наблюдение, - согласился Алистер. – Идём.
Похоже, себя к категории маниакальных и подозрительных он причислять не пожелал.
«Вот уж немыслимый наглец, - надменно хмыкнул внутренний голос. – Можно подумать, ему тут кто-то доверяет, чтобы бездумно принять это сомнительное предложение».
Габриэлла, поколебавшись, осторожно вложила пальцы в его ладонь, заглушая возмущённые вопли подсознания. Рука в чёрной перчатке сжалась, и кожи коснулся ледяной металл когтей, не причиняя, впрочем, никакого дискомфорта. Потянув Габриэллу на себя, Алистер вынудил её подняться на ноги.
- А теперь, - с довольной улыбкой сказал он, когда они застыли напротив друг друга, - закрой глаза и не открывай, пока я не позволю.
Совершенно не понимая, откуда в ней взялось не поддающееся никакому здравому смыслу доверие, она изогнула бровь в ироничном сомнении, но всё же подчинилась, опуская веки. В ту же секунду душный воздух квартиры вдруг сменился свежим порывом холодного ветра, разметавшего по плечам её каштановые волосы.
- Уже можно посмотреть? – с волнением и любопытством спросила Габриэлла, пытаясь на слух определить, где находится.
- Нет.
Они определённо были на улице, судя по морозному ветру, пробирающемуся под одежду, но где именно? Он поднял её на крышу многоэтажки? Пальцы Алистера выпустили её ладонь, скользнув выше к запястью и плечу, затем послышался негромкий скрип снега под его ногами, когда демон отступил в сторону, обходя Габриэллу по кругу, чтобы встать у неё за спиной. Через мгновение она почувствовала, как на плечи легли его руки.
- Подними голову, - прошептал он, так близко склонившись к её уху, что едва не касался губами кожи. Дождавшись, когда она это сделает, он удовлетворенно произнёс: - Теперь смотри.
Габриэлла тут же послушалась, и стоило ей распахнуть глаза, как дыхание перехватило – над головой раскинулся чёрный купол ночного неба, усыпанный бесчисленным множеством звёзд, по которому серебряной лентой пролегал Млечный Путь. Небеса были так близко, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться кончиками пальцев иссиня-чёрного бархата над головой. Никогда прежде Габриэлла не видела столь чистого неба – город почти всегда был затянут пеленой облаков, закрывающих звезды, но здесь оно было бездонным, сияющим и бесконечно восхитительным.
Где же они?
Взгляд Габриэллы переместился ниже, и только тогда она поняла, что стоит на широком каменном выступе, а вокруг, куда ни посмотри, тянутся снежные вершины гор, над которыми изумрудными всполохами танцует северное сияние. Ветер поднимал с вершин мерцающие снежные облака, которые тут же опадали в ночной сумрак спящего у подножья гор мира.
Габриэлла сделала глубокий вдох, всем телом ощущая кристально чистый горный воздух. Душу захлестнула волна чувств, названия которым она не знала, словно какая-то часть её души, давно потерянная и забытая, почти чужая и совсем незнакомая, пробуждалась от долгого сна, подобно птице, впервые за тысячу лет, расправляющей крылья.
- Где… где мы?
- Тебе нравится? – раздался негромкий голос Алистера, по-прежнему мягко сжимающего её плечи.
Она торопливо кивнула, облизав пересохшие губы.
- Здесь… потрясающе красиво.
Странно, но ей совсем не было холодно, словно кто-то набросил на плечи меховое пальто.
- Красиво?
Габриэлла чуть повернула голову в сторону собеседника, услышав в его голосе необъяснимое сомнение. Алистер безразлично взирал на небо. Почувствовав на себе её взгляд, он посмотрел на свою спутницу и впервые в его улыбке и глазах отразилось что-то настоящее… похожее на тоску.
- Мне непонятны чувства, которые ты испытываешь, - объяснил он. – Красота мира ничего не значит для меня.
- Неужели всё это ничуть тебе не нравится?
- Всё это, - его усмешка вновь приобрела холодную жесткость, - лишь огни в небе и громоздкие каменные глыбы. Они не радуют и не восхищают меня.
- Совсем? – растерялась она.
- Моя жизнь, видишь ли, тоже весьма скучна.
- Почему?
- В ней нет красок. Уже множество лет мне невообразимо скучно созерцать серое однообразие собственного существования.