- А что, если может? – Элайна обернулась к нему. – У меня из головы в последнее время всё не идет тот образец «мёртвого мира», который мы изучали в университете. Помнишь?
- Когда мир сошел с ума и выжег сам себя?
- Он самый. Картина вроде бы и живая, да жизни в ней нет. Представь, если такое произойдет с Тэррой.
- Провал тысячелетия, - помедлив, согласился Мирэлл, постучав пальцем по подбородку. – Но это же насколько нужно было просчитаться великим создателям, чтобы допустить такое.
- Возможно, дело не в ошибке, - медленно сказала Элайна, аккуратно формулируя свои следующие слова. – Что, если Тэрра… как бы сказать… постарела? Очень сильно. Но мы так бережем её, что она продолжает жить.
- По-твоему, она начала пожирать саму себя, так как все внутренние ресурсы закончились?
- Может такое быть? – Мирэлл не знал, чего было больше в глазах жены, когда она задала этот вопрос: надежды на то, что она права, или страха, что он подтвердит её опасения.
- Регресс под маской прогресса? – размышляя, пробормотал он. – Как знать. Тэрра единственная в своем роде и действительно может… всех удивить. С отцом ты эту проблему обсуждала?
Элайна рассерженно фыркнула.
- Он и слушать не захотел, - проворчала она. – Стоило мне вообще об этом заикнуться, как он тут же решил, что во мне заговорила досада и желание заполучить печать куратора.
- И ты решила поговорить со мной.
- Ты не настолько, хм, предвзят.
- Звучит как «ты бо́льший подкаблучник, чем он».
- Мирэлл…
- Молчу-молчу, - посмеиваясь, он поднял руки, сдаваясь. – Скажи, а тебе не приходило в голову, что темперамент и изменчивость Тэрры напрямую связаны с количеством её создателей?
- Хм?
- И художники, и инженеры всегда оставляют частицу себя в мирах, которая закладывается в основу векторов. Можно называть это авторским стилем, техникой или искрой создателя, но таковая присутствует во всех мирах. Именно по этой причине в большинстве случаев архитектурой мира занимаются родственники или близкие люди. Это сокращает риск того, что индивидуальности создателей вступят в противоборство, когда мир начнет полноценно развиваться. А мы сейчас говорим о мире с двадцатью векторами.
- И ты думаешь, что спустя девятьсот лет энергии векторов взбунтовались?
- Не совсем. Они с самого начала воевали… стоит только взглянуть на историю Тэрры. Она, с одной стороны, завораживает поэзией, искусством и архитектурой. Люди там талантливы, как и создатели, спроектировавшие этот мир. И вместе с тем разве они не воюют друг с другом по любому поводу? Не спорят из-за земель, убеждений, веры, идеалов? Даже из-за собственных жён… если припомнить взаимоотношения самих пятнадцати архитекторов, становится понятно, почему Тэрра так гениальна и так воинственна. Эти качества заложили в неё они.
- Ты прав, - согласилась Элайна. – И это одна из моих теорий.
- А какая же другая?
Элайна повернулась к нему всем корпусом и так прочувствованно заглянула в глаза, словно собралась сознаться в преступлении. Мирэлл невольно занервничал, теряясь в догадках насчёт того, что же она собирается сказать, а его супруга тем временем открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова, как вдруг звонко выпалила:
- Вообще-то, если честно, все эти разговоры страшно меня взволновали. Ты проголодался? Я проголодалась. Просто ужасно проголодалась! На углу есть отличное место, и там подают волшебный горячий шоколад! Добавляют туда какой-то сироп или что-то такое – пальчики оближешь. И вафли! Необычайно вкусные вафли. Ты пробовал? Да? Нет? Ты обязан попробовать. Прямо сейчас. Немедленно. Идём. Скорее идем.
Он не успел ничего сказать – Элайна уже торопливо шагала прочь из залов Тэрры, словно всеми силами стремясь оказаться как можно дальше и от фрески, и от разговора, который сама же затеяла. Мирэллу не оставалось ничего другого, кроме как молча последовать за женой, гадая, что за устрашающая идея так назойливо впилась в её бойкий разум, раз та настолько отчаянно пытается от неё убежать.
***
- Я вот иногда думаю, - обхватив ладонями чашку с горячим шоколадом, сказала Элайна, когда они расположились в небольшой кафетерии на углу соседствующего с галереей здания, - какая от нас, по сути, польза?
- От нас? – не понял Мирэлл.
- Я говорю о Центральной Провинции, - пояснила супруга. – Чем мы ценны для остальных? Всё, что мы делаем, это пишем картины. Конечно, не все рождаются одарёнными. Те, кто не может творить, становятся кураторами, или открывают свои лавки и магазины в Амрисе. Но если так подумать, то отчего бы им не поехать, например, в Северную Провинцию? Там же обучаются лучшие воины и производится уникальнейшее оружие. Могли бы освоить боевые искусства или стать мастерами оружейного дела. А в Западной Провинции море путей для изучения практически любого ремесла. На востоке живут учёные, так почему бы не присоединиться к ним? Работать с артефактами и разрабатывать новые технологии. А можно вообще уехать в Южную Провинцию и бездельничать.