- Но ты согласен?
- На твою безумную идею вдвоём скопировать легендарное творение, которое старше всех существующих миров, проложить новые вектора, запустить свежие движения энергий, а потом соединить с оригиналом? – его глаза вспыхнули азартным предвкушением. – Ничего интереснее я бы за всю свою жизнь не придумал, а ты спрашиваешь, согласен ли я.
Элайна просияла.
- Ты знал, как сильно я люблю тебя?
- Догадывался…
- На самом деле я уже собрала для тебя кое-какие материалы и расчёты, чтобы было с чего начать.
- Кое-какие? – он с подозрением сощурил карие глаза.
- Всё, что нашла в наших архивах, - призналась она. – И описание всех методик, которые использовались при создании.
- Так вот что за коробки заняли весь наш подвал…
- А ещё все палитры и техники нанесения красок.
- Знаешь, когда мы поженились, я знал, что ты привнесёшь в мою жизнь моря новых оттенков.
- Мне удалось?
- Несомненно, - он помедлил, и его лицо приняло более серьёзное выражение. – Но у меня есть очень неприятный вопрос. Ты собираешься рассказать об этом своему отцу?
- Нет, конечно, - ужаснулась Элайна. – Если проект получится, и картина зацветёт, я расскажу ему, и мы подумаем, как пробросить мосты и сшить картину с Тэррой, но это займёт года три, а то и больше. До этого ему совершенно необязательно знать, иначе он меня придушит. И тебя тоже.
- Разумно.
- К тому же мы пока не знаем, получится ли у нас.
- Если не получится, то у тебя на руках будет незаконная копия Тэрры, - напомнил Мирэлл.
- Я её усыплю, отрекусь от прав и отдам в школу на изучение, - спокойно сообщила Элайна. - Пусть детишки развлекаются репродукцией. Или мы добавим пару штрихов и переиначим мироздание, если сразу станет понятно, что у нас ничего не получается.
- Я боюсь, если мы начнем на ходу выправлять и переиначивать мир, который и так списан с другого, он сойдёт с ума до того, как созреет. А ты знаешь, чем это чревато.
- Значит, мы будем очень осторожны.
Они ещё несколько часов просидели в кафе, обсуждая миры и картины, строя планы работы над репродукцией и пытаясь определить, когда будет разумнее начать. В работе у них уже было несколько картин, и они находились на ранних стадиях. Оставлять их сейчас, чтобы полностью переключиться на новый проект, было неразумно. А значит следовало отложить начало работы над копией как минимум на год. За это время Элайна планировала детально изучить необходимые для начала работы техники и закупить материалы, которых потребуется немало.
- Будет повод обновить инструменты, - добавила она, кивая собственным мыслям.
- Напрасная трата денег, мне и так удобно работать.
- Чем удобно? – не поверив ему ни на секунду, фыркнула та. – У тебя осталось все два циркуля, и один из них держится, по-моему, на одной только силе воли. Все линейки и угломеры почти стёрлись и истрепались, а теодолит последние пару месяцев выглядит так, словно скоро развалится.
- Ты сгущаешь краски.
- И правда сгущаю, - согласилась Элайна. – Какие пару месяцев? Он уже года два отчаянно хочет умереть, а ты ему не позволяешь. Бедный, столько служил тебе верой и правдой. Отправь уже его в почётную отставку, и давай его заменим.
- Как угодно.
- А ещё нам нужен кульман!
- Что?
- Чертёжный стол, - с улыбкой рассказала Элайна. – Видела недавно в Тэрре. Невероятно удобная штука. Можно его немного усовершенствовать, но на нём куда удобнее работать с графическими материалами. Я уже написала знакомым исследователям в пару институтов на востоке и западе. Пусть посмотрят.
- Ты хоть когда-нибудь останавливаешься? – весело удивился Мирэлл.
- Не в этой жизни, любовь моя.
- Я ожидал такого ответа.
Тихонько посмеявшись, Элайна пустилась в долгий пересказ последних новшеств Тэрры, то восхищаясь, то забавляясь, а то и вовсе ужасаясь. Быт и жизнь Тэрры в чем-то так тесно переплеталась с их собственной, что порой становилось не совсем понятно, кто в кого заложил первый импульс идеи: они в Тэрру или Тэрра в них. Безусловно, многие новшества в свои вселенные привносили сами создатели, отчего те по целому ряду признаков были друг на друга похожи. Но население Тэрры оказалось столь изобретательно, особенно когда дело касалось искусства и науки, что не позаимствовать некоторые их идеи стало бы просто кощунством. Никакой другой мир так сильно не влиял на жителей Пяти Провинций. За годы наблюдения они так много всего позаимствовали у собственного мира, что без него уже не мыслили своего существования.