Так что же произойдёт, если однажды эта яркая, полная идей, творчества и жизни вселенная умрёт, растерзав себя на части, и на стенах шестого этажа галереи останутся лишь опустевшие континенты, а всё население, вся жизнь погибнет из-за войны или стихийного бедствия?
Обычно подобное случалось, если вектора или каркас в картине были неправильно спроектированы, из-за чего нарушалась циркуляция энергий, и механизм мироздания постепенно сходил с ума, пока наконец всё не рассыпалось как карточный домик. При этом сама картина продолжала жить, но всё, что на ней оставалось – это пустые, безжизненные пейзажи, порой изуродованные случившейся катастрофой. Такие картины назывались «мёртвыми», и для любого художника этот исход был трагичен и унизителен, ведь зачастую вселенная умирала именно из-за недостатка мастерства или аккуратности.
Мирэлл искренне верил, что Тэрра слишком филигранно и безукоризненно выполнена, чтобы так позорно рассыпаться, но кое-что в словах Элайны заставляло его серьёзно задуматься о будущем легендарной вселенной. Возможно ли, что долгое существование и старение мира могут свести вектора с ума не хуже, чем обычная халатность и неопытность мастера? А если так, не пришло ли время позволить старой Тэрре уснуть и создать вместо неё новую?
Если у них с Элайной выйдет жизнеспособная репродукция… их вероятнее всего изгонят на Чёрные Пустоши за подобную непочтительность и бесцеремонность по отношению к легендарной фреске.
Но попытка того стоила.
К тому же Элайна слишком сильно увлеклась своей идеей, чтобы отступить, а его согласие участвовать в проекте стало финальной искрой, которая разожгла в ней огненный ураган, остановить который теперь было непросто. Зная о её пламенеющей энергии, Мирэлл порой опасался, что однажды этот пожар сожжёт дотла саму Элайну. Если это когда-нибудь произойдёт, его собственному миру придёт конец.
Глава 10. Раздор
Габриэлла не была уверена, что именно её разбудило… она вообще не помнила, когда успела уснуть. Отчаянно недоумевая, она нахмурилась и открыла глаза, но от этого только ещё больше растерялась, встретившись взглядом с Алистером. Он близко склонился к её лицу, что они едва не касались друг друга лбами. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем Габриэлла поняла, что лежит в собственной кровати, а он, нависая над ней, мягко, но довольно крепко держит руками её голову, не позволяя двигаться. Ощущение ткани его перчаток на коже и прохладные прикосновения стальных когтей одновременно смущали и дарили странное успокоение… как и его близость.
Но что случилось?
- Почему…
- Тише-тише, - не дав ей договорить, перебил Алистер.
С трудом подняв руку, Габриэлла осторожно коснулась его пальцев, вглядываясь в рубиновые глаза, продолжающие с неустанным вниманием изучать её лицо.
- Ты очень загадочно выглядишь, держа вот так мою голову, - она с подозрением сощурилась.
- Не двигайся, - сдержанно посоветовал Алистер, - иначе твоя многострадальная голова определённо развалится на две половинки.
Она смерила его невыразительным взглядом.
- А ты, стало быть, её склеил и держишь, чтобы края схватились?
- Именно так.
- У меня ничего не болит, - на всякий случай известила Габриэлла.
- Я знаю.
«И всё?»
Они в тишине смотрели друг на друга, пока Габриэлла пыталась определить масштаб бедствия: нет ли сломанных конечностей или оглушительной мигрени, если имела место быть травма головы. Но чувствовала она лишь прикосновения Алистера к этой самой голове. В остальном всё, кажется, было в порядке. Габриэлла напряжённо вспоминала, что случилось, но склонившийся над ней демон сбивал с мысли, и в итоге всё внимание вновь сконцентрировалось на нём.
- Привет, - зачем-то поздоровалась она, сконфуженно улыбнувшись.
Алистер смерил её насмешливым взглядом.
- Привет.
Габриэлла негромко кашлянула и продолжила говорить в попытке заглушить собственную неловкость разговором.
- Я помню, что обедала в кафе, - вспомнила она. – Как я очутилась дома? Ты меня принёс?
- Вполне возможно.
- На нас кто-то напал? – она озадаченно нахмурилась. – Да…кажется, напал, - следом за осознанием в душе вспыхнула тревога: - Феликс цел?
- Понятия не имею, кто такой Феликс, - равнодушно ответил Алистер, удерживая её от попыток сесть.
- Это мой напарник, - Габриэлла обеспокоенно кусала губы. – Где он? Мне нужно проверить…
- Потом.
Между ними снова повисла тишина. Бертран все больше нервничала. Она должна сию же секунду позвонить Эмери, выяснить, что произошло, и убедиться, что напарник в порядке. Должна сообщить, где находится. Должна… хотя бы попробовать встать с кровати – тело будто придавило каменной плитой.