- Из тьмы.
- Разве это не одно и то же? – она непонимающе моргнула.
- Не совсем.
Так как дальнейших объяснений не последовало, Бертран решила немного сменить направление беседы.
- Почему тогда в мире нет ангелов?
- Разве нет? – Алистер с красноречивой улыбкой взглянул на неё.
- Я говорю о тех, которые все в белом и с крыльями, - со смехом отмахнувшись от глупой шутки, Габриэлла скользнула взглядом по многочисленным стопкам книг, занимающих теперь добрую половину её квартиры. – О них много где упоминается как о светлых защитниках человечества, противостоящих тьме. Разве их существование не логично? В конце концов, в противовес теням есть стражи. А в противовес демонам должны быть ангелы.
- Они будут лишними.
- Но что в таком случае уравновесит чашу весов?
- Люди.
- Люди? Но ведь они…
- Слабее? - подперев рукой голову, Алистер с понимающей усмешкой глянул на неё.
- Да.
- Ты в этом уверена?
Габриэлла помедлила, разглядывая собеседника. Закинув ногу на ногу, он мерно покачивал носком сапога. Спокойный и уверенный, с любезной усмешкой на губах и бездной равнодушия в алых глазах. Сколько могущества крылось за маской снисходительной вежливости? Сколько жизней могли унести эти увенчанные стальными когтями руки, сейчас так безмятежно лежащие на подлокотниках кресла? Разве хоть один человек может противостоять ему? Кто рискнёт бросить вызов существу, которое будет также благосклонно улыбаться, вырывая кому-нибудь сердце из груди, и остаться после этого в живых?
Заметив её замешательство, Алистер улыбнулся чуть шире, будто зная, о чём она думает.
- Демоны, в отличие от людей, не свободны, - неторопливо пояснил он. – Они привязаны к своей природе и вынуждены подчиняться её законам. Люди гораздо сильнее. У них есть то, чего многие демоны вообще лишены, - перехватив заинтересованный взгляд, он с удовольствием пояснил: - Свобода воли и возможность формировать свои убеждения. Демоны кажутся всесильными лишь со стороны. Можно подумать, они творят что хотят и живут, как им нравится; но на самом деле ими зачастую руководит хаос собственного сознания. У них даже нет организованного сообщества, к которому они могли бы себя причислить, потому что в силу своей природы демоны не способны существовать в рамках некой даже условной системы. Им всё время нужно эти рамки ломать, - Алистер помедлил, водя когтями по деревянным подлокотникам. - И самое неприятное то, что даже у самых сильных есть какая-нибудь глупая особенность, из-за которой они становятся уязвимы, как новорождённые котята. Кто-то, к примеру, не может войти в жилое помещение, если его не пригласят. Кто-то обязан выполнять идиотские желания любого, кто сможет связать ему руки. У некоторых случаются непроизвольные вспышки бешенства, от которых они сами страдают. И все как один одержимы заключением сделок, от которых порой проблем больше, чем выгоды. Так что сила их весьма условна, если знать о слабости.
Габриэлла слушала, подперев рукой голову и пристально наблюдая за отстранённым выражением его лица. Алистер вроде бы говорил о себе подобных, но звучало это так, будто себя он к ним не причислял. Демон ли он вообще?
- А ты? – не удержавшись, спросила она, когда он замолчал. - У тебя есть какая-нибудь слабость?
Алистер усмехнулся.
- Лишь одна.
- Какая же?
- Мне постоянно скучно.
- Да, - ехидно проворчала она. - Вот уж проблема так проблема.
- А ты поживи так пару сотен лет.
- Мог бы придумать себе хобби, - бездумно предложила Габриэлла и тут же пожалела о своих словах, встретив многозначительный взгляд собеседника. - И нет, постоянно следовать за мной – это не хобби!
- Зависит от восприятия.
Бертран, фыркнув, закатила глаза.
- Почему я вообще с тобой общаюсь?
- Потому что я тебя преследую, - с неизменно довольной улыбкой констатировал Алистер.
Габриэлла всё-таки рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку. И когда вдруг его общество перестало обременять и начало радовать её? Он вел себя нахально и бесцеремонно: врывался без приглашения и творил что вздумается, подвергал сомнению буквально всё, во что она верила и что считала правильным. Он был опасен, Бога ради! Габриэлла до сих пор не знала, замешан ли он в нападениях тварей, как не знала, что вообще им движет бо́льшую часть времени. Алые глаза, преисполненные вселенской скуки и вежливого безразличия, скрывали слишком много тайн. Иногда Габриэлла сомневалась, что в целом мире есть хоть что-то, способное увлечь или заинтересовать его. Но вместе с тем в ней росла абсурдная уверенность, что он не причинит ей вреда, и, если она попросит оставить её в покое, Алистер так и поступит. Изо дня в день она обещала себе, что непременно прогонит его; однако шло время, а она так и не смогла заставить себя этого сделать. Каждая встреча разжигала в ней всё новые эмоции, вспыхивающие в душе подобно разноцветным огонькам. Он вызывал у неё восторг и страх, любопытство и веселье, заставлял думать, сомневаться, спорить. Габриэлле казалось, что скоро этих «огоньков» станет так много, что она начнёт светиться изнутри.