- Видимо, пропустили, - легкомысленно отмахнулся её брат. - Я же не должен был стать художником или архитектором.
- Но ты наследник Печати Тысячи Мостов.
- Значит, профессора это не учли.
- А сам ты чем думал? – Элайна изогнула бровь. – Это же важнейшие аспекты. Любое ученичество начинается с понимания мира, который тебе вверили оберегать.
Глаза Мартина во время её отповеди приняли отрешённое выражение, и стало понятно, что мысли мальчишки умчались совсем в другом направлении.
- Вот интересно, - протянул он. – Какой вообще толк от кураторов? Миры и так отлично живут без их помощи даже после смерти создателя.
- Картины в некотором роде являются живой материей, требующей внимания и заботы, - ответил за Элайну Мирэлл, заметив неодобрительный блеск в глазах супруги, адресованный младшему брату. – Бросив цветы расти без присмотра, ты вскоре заметишь, как они увядают, сохнут и зарастают сорняками. С картинами порой происходит нечто подобное. Ресурсы для существования мира начинают иссякать, происходят сбои, могут нарушаться энергии векторов или целостность полотна мироздания. Именно поэтому испокон веков существуют кураторы, которые следят за картинами, продлевая их естественное существование.
- Но рано или поздно развитие всё равно замедляется из-за старения, - Мартин нахмурился. – Это ведь как бесконечно подбрасывать ветки в огонь. Есть ли в этом смысл?
- Не совсем правильно сравнивать данный процесс с огнём, - Мирэлл поправил очки, обдумывая, как лучше объяснить собеседнику саму суть обмена энергией. – Это скорее похоже на… часы. В процессе создания часовщик вкладывает массу сил и ресурсов в разработку, чтобы механизмы работали исправно, и на протяжении всей жизни следит за работой часов, постоянно отлаживая и смазывая шестерёнки. Но если мастера не станет, кому-то нужно будет продолжить его работу, иначе однажды часы сломаются и встанут.
- Не значит ли это, что мастер плоховат, раз его часы постоянно ломаются? – с ехидной улыбкой поддел Мартин.
- Любая вещь нуждается в уходе, - авторитетно напомнила Элайна, смерив брата предупреждающим взглядом. – И картина — это не просто куча шестерёнок и пружин, а почти живой организм.
- Но течение времени для всех едино, - с улыбкой добавил Мирэлл. – Однажды любое живое существо, будь то архитектор или созданный им мир, состарится и придёт время отпустить его, не пытаясь более поддерживать в нём жизнь.
- Интересно, долго ли ещё проживёт Тэрра, - вдруг задумчиво протянул Мартин.
Супруги Стармонт обменялись долгими, многозначительными взглядами.
- Пока развитие идет стабильно, - осторожно сказала Элайна. – Но никто точно не может предсказать, когда оно замедлится.
- Она ведь довольно старая…
- Очень старая.
- И эта их мировая война… - Мартин поёжился. – Отец замедлил сопряжение времени с Амрисом до двух лет. Похоже, даже его их дрязги встревожили.
- Они всех тревожат, - со вздохом согласилась его сестра.
- Представляю, что будет, если Тэрра умрёт, - задумчиво пробормотал младший Эмберхилл, на этот раз вполне намеренно выбрав определение «умрёт» вместо «уснёт». – Половину провинций удар хватит.
- Лучше об этом не думать, - посоветовал Мирэлл, мысленно отдавая должное юному Эмберхиллу за прыткость ума. – К тому же кураторы на то и нужны, чтобы не допускать серьёзных катаклизмов.
- Но мы веками не вмешивались в дела Тэрры, - растерянно выдавил мальчишка.
- Если дело начнёт принимать дурной оборот, то вмешаться придётся, - твёрдо сказала Элайна. – И ты, Мартин, должен быть готов, что это обязанность падёт именно на твои плечи.
Тот резко поскучнел.
- Так себе перспектива…
- А никто тут тебе и не завидует, - хмыкнул Мирэлл.
Мартин повздыхал немного, представляя масштабы грядущей ответственности, и решил сменить тему.
- Отец говорит, что мир всегда признает своего создателя и будет трансформироваться, следуя его воле.
- Так и есть, - согласился Стармонт. – Но если на первых этапах создания эта власть необходима, чтобы скорректировать движение векторов и сформировать каркас вселенной, то впоследствии чересчур навязчивое вмешательство, а тем более нарушение установленных законов мира, крайне нежелательно. Особенно важно действовать с осторожностью, когда картина находится на пороге созревания.
- Но почему? Создатели ведь там всё равно что боги, - Эмберхилл недоумённо свёл брови у переносицы. – Можете творить всё, что вздумается.
- Это весьма распространённое заблуждение, - Мирэлл обменялся весёлыми взглядами с Элайной. – На самом деле, принудительное вмешательство порой приносит больше вреда, чем пользы. Даже обладая абсолютным контролем над миром картины, не следует нарушать его законов, иначе есть риск испортить всю работу.