- Каким образом?
- До того момента, как картина «зацветёт», она неразрывно связана с создателем духовными нитями, которые зарождают жизнь в новой вселенной и плотно сплетаются с полотном мироздания. Это как будто ты временно помещаешь половину собственной души и сердца в картину и становишься её частью. Ломая и перекручивая её законы, ты в какой-то степени то же самое творишь с собственной сущностью.
- О…
- Поэтому, - назидательно продолжил Стармонт, - следует очень бережно относиться к формирующемуся миру в картине – если пострадает он, пострадает и архитектор.
- Это я знаю, - Мартин помрачнел, отводя взгляд.
Мирэлл помедлил. Естественно, он знал. Ведь именно так погибла их с Элайной мать несколько лет назад, когда во время пожара сгорели три её незаконченные картины. Смерть наступила так быстро, что ей не смог бы помочь ни один струнный мастер, призванный исцелять повреждения подобного рода. Они даже не успели перенести душу госпожи Катарины Эмберхилл в другую картину – трагичнее гибели родственника во всех провинциях считались только случаи, когда члены семьи не успевали совершить обряд погребения и направить душу дорогого человека в иную вселенную, где они могли бы помогать и направлять его. И вот так напомнить об этом Мартину и Элайне было не лучшей идеей. Прочистив горло, он скользнул виноватым взглядом по застывшему лицу Элайны, после чего снова повернулся к Мартину.
- Так или иначе, - сказал он, - у «созревшего» мира появляется собственное, хм, сердце, и архитектору более не нужно «одалживать» своё для поддержания в нём жизни на этапе сотворения.
- А не сложно это – одновременно следить за несколькими мирами, которые ещё даже не зацвели? – спросил Мартин, оборачиваясь к сестре, та пожала плечами.
- Конечно, сложно, - не стала спорить Элайна, переглянувшись с мужем. - Но куда сложнее, когда картин нет. Жизнь становится… тусклой.
- Да уж, вы, творцы, все одержимые, - посмеиваясь, кивнул Мартин. – Только и можете, что о своих вселенных заботиться, - он хитро покосился на сестру и как бы промежду прочим бросил в сторону: - Отец уже не раз интересовался, когда вы двое помимо картин начнёте думать и о детях.
Мирэлл как раз поднёс к губам чашку с чаем, но, услышав эти слова, едва не поперхнулся. Элайна отправила ему ироничный взгляд и переключила внимание на брата.
- Так теперь ему всё равно, что отцом его внуков будет Мирэлл? – весело уточнила она. – Ну, тот самый Мирэлл, с которым он за последние пару лет и словом не обмолвился без крайней необходимости?
- Да, он именно настолько отчаялся, - перехватив шутливые интонации, кивнул Мартин. – Теперь только и слушаю его жалобы целыми днями.
- Ему больше поговорить не о чем, что ли?
- Было бы о чём, если бы наш старший братец с супругой соизволили порадовать его внуками, - тот пожал плечами. – Но Реджинальд Великий разве что над парадным входом не вывесил объявление о том, что он теперь новый лорд гарнизона. Ни о чём другом, кроме реконструкции стен Амриса, он думать пока не хочет. А у меня невесты нет. Так что старик теперь переключился на вашу парочку.
Мирэлл задумчиво рассматривал младшего Эмберхилла. Когда они с Элайной вот так сидели рядом, было совершенно очевидно, что они родственники: оба голубоглазые, с мягкими чертами лица, умильными ямочками на щеках, чуть вздёрнутыми носами и пшеничными локонами, отливающими золотом в лучах солнца. Похожие на пару ангелов, как их часто изображали жители Тэрры. Открытые и улыбчивые, притягивающие взгляд своей чистотой и сокрушительным обаянием. Кто смог бы устоять перед ними? Мартин так и вовсе умудрялся водить дружбу едва ли не со всеми жителями Амриса. Даже странно, что за ним повсюду не бродила орда поклонниц.
- Вот, кстати, мне очень интересно узнать, почему ты до сих пор одинок, Мартин? - словно читая мысли супруга, спросила Элайна, её брат фыркнул, закатив глаза.
- А ты найди хоть одну достаточно безрассудную женщину, которая не убежала бы в ужасе при виде нашего кошмарного отца и его не менее кошмарного характера.
- Ну ей же не с ним жить.
- Всё равно это то ещё удовольствие, когда твой свёкор – Гориан Злобный.
- Не нагнетай. Ворчать он, конечно, может до бесконечности, но всё, что его заботит, это твоё счастье.
- Ага, скажи это ему, когда он в следующий раз будет выедать мне чайной ложкой мозг на тему того, какой я инфантильный болван, - Мартин упрямо скрестил на груди руки. – И заодно не забудь сообщить, когда вы с Мирэллом порадуете его внуками, чтобы он наконец прекратил меня третировать.