- Чей всё-таки это замок?
- Тебя интересует историческая справка? - деловито постукивая тростью по ладони, Алистер неторопливо прохаживался по спальне, без особого интереса заглядывая в ящики комода и на полки секретера.
- Нет. Я спрашиваю о нынешнем владельце.
Он остановился, вполоборота глядя на Габриэллу с престранной улыбкой, от которой нестерпимо хотелось поскорее спрятаться – что она и сделала, отвернувшись к окну, за которым начиналась пурга. В этот момент прямо над ухом раздался мурлыкающий голос.
- Разве это имеет значение?
Не ожидая, что демон в один миг окажется прямо у неё за спиной, Габриэлла, вздрогнув, оглянулась, почти испуганно заглядывая в рубиновые глаза.
- Не знаю, - голос отчего-то упал до шёпота, а во рту пересохло, она почти забыла, о чём вообще шла речь.
Демон и наблюдательница замерли друг напротив друга. В последний раз он был столь близко, когда вытащил её из-под завала и лечил пострадавшую голову. В тот момент Габриэлла была слишком сбита с толку, да и не так хорошо знала его, чтобы подобная близость вызывала у неё что-то помимо неловкости и удивления. Но Алистер и тогда смотрел на неё с таким же алчущим, всепоглощающим вниманием, словно ждал чего-то… но чего? Что он с таким рвением пытался в ней найти?
Она хотела отстраниться, но тело не слушалось и будто онемело. В подсознании всеми огнями полыхала тревога, а сердце так сильно колотилось, что его оглушительный стук, должно быть, эхом разносился во всей комнате. Или этот грохот, похожий на раскаты грома, звучал только в её ушах?
Гром. Она боялась грома. Боялась больше всего на свете. Гром нёс беду и горе. Нёс боль, раздирающую на части, отчаяние и безумие.
За громом всегда следовала смерть.
Она поняла, что плачет, лишь когда кожи коснулся прохладный металл и Алистер осторожно стёр текущие по щекам слёзы, так близко склонившись к её лицу, что теперь она видела лишь багряную бездну глаз. В их глубине внезапно захлебнулись, угасая, её смятение, страх и терзающая разум агония.
Остался только её улыбающийся демон и непреодолимое желание шагнуть чуть ближе, коснуться ткани брусничного сюртука, скользнуть ладонью по воротнику к плечу и шее, ощутить, какова на ощупь его бледная кожа. Холодная? Нет… на удивление тёплая и мягкая, как у обычного человека. Мягко очерчивая кончиками пальцев линию подбородка и высоких скул, её рука поднялась к волосам, отводя от лица тёмные пряди. Габриэлла не могла оторвать от него взгляда; казалось, стоит лишь на мгновение опустить веки, как он исчезнет, а вместе с ним и все его тайны, лукавое озорство, ироничные, снисходительные усмешки, непостижимый изворотливый ум, глупые забавы, хитрость и, быть может, её собственное сердце, затерявшееся среди всего этого хаотичного, неутомимого безумия.
На талию легли его руки, привлекая так близко, что теперь их разделяло всего несколько дюймов. Никогда прежде она не испытывала подобных чувств – будто летела и падала одновременно.
«Осознаёшь ли ты, что обнимаешь, возможно, самое опасное существо в мире?» - тускло поинтересовался внутренний голос. Габриэлла мысленно послала его к чёрту, и в это же мгновение губы Алистера накрыли её собственные.
Казалось, она ждала этой секунды всю свою жизнь. Время застыло, как подхваченная на лету вечность, как увенчанные звёздами снежные пики гор в хрустальном шаре. Только теперь, обнимая его, запустив пальцы в спутанные чёрные волосы, Габриэлла решилась закрыть глаза, отдавшись во власть будоражащего, обескураживающего мига. Она падала, падала, падала... в безбрежный океан небесного свода.
В груди словно взорвалась сверхновая звезда, уничтожая и стирая в пыль весь мир, который Габриэлла знала до этого, и не осталось ни стен, ни границ, ни запретов. Только беспредельность вселенной и свет, мчащийся по венам потоками обжигающих искр. По спине скользили его руки, пока Алистер покрывал поцелуями её губы, щёки, шею, и ничто не могло бы показаться более правильным, более естественным и более желанным, чем эти прикосновения. Они сводили с ума, пьянили и приводили в восторг, как глоток воды умирающего от жажды в пустыне. Габриэлла никак не могла напиться, и казалось, демон, крепко прижимающий её к себе, чувствовал то же самое.
Всё неожиданно прекратилось, когда Алистер замер под её руками, став неподвижным, словно статуя. Габриэлла открыла глаза, отстранённо наблюдая, как мир, стертый в пыль одним поцелуем, начал стремительно восстанавливаться, возвращая её в реальность и возводя вокруг них знакомые стены. Осколок за осколком, он складывался обратно, но иначе. Всё вдруг показалось… другим. Новым, необычным, ярким. Словно кто-то пролил лучи солнечного света, опутав всю комнату золотой паутиной, и, стоит ухватиться за эту нить, как можно разгадать весь узор, вплетённый в серое полотно, сорвать полог неведения, застилающий глаза, и увидеть то, что ранее оставалось незримым.