Рогдар разместился немного в стороне от остальных на длинной череде жестких пыльных кресел. Он устал и быстро провалился в сон под негромкие звуки голосов других охотников. Хартиг дежурил в дозоре первый. Остальные, усевшись, вели неспешную беседу.
Вторым в дозор должен был пойти временный командир отряда Грака. Он изначально настоял на том, что не будет отлынивать от дозорной службы, так как не видит в ней ничего зазорного. Сквозь сон Рогдар слышал очередную веселую байку от Халди, которую тот травил уже в сотый раз. Это был рассказ о том, как он голыми руками убил чернорога – гигантского волосатого зверя с рогом на носу. Охотники смеялись и разбавляли историю сальными комментариями. Наконец настало время Граки принимать дозор. Рогдар уловил, что после ухода командира тональность разговора сменилась. Сделав вид, что все еще спит, он стал внимательно вслушиваться в беседу своих товарищей.
– Лин и Солух были бы живы, если бы не этот трус, – прошептал Халди.
– Да, они были славными бойцами, нам их очень не хватало во время битвы в лесу, – согласился Ньял. – Не было бы раненых на руках, мы бы шли быстрей, и эти твари нас бы не нагнали.
– Тогда бы и Хар был жив и здоров, – кивнул Барей.
– Наши товарищи мертвы, а этот трус, недостойный быть охотником, спит там в углу, – кажется, это опять был голос Халди. – Я говорил Граке, что его надо наказать, но теперь он чтит закон, как это делал Хар.
Ничего хорошего эти слова не предвещали для Рогдара. Нужно было что-то предпринять, и немедленно. На Граку и Хартига надежды было мало, они точно не были его друзьями, и очень сомнительно, что кто-то из них заступится за него. Ах, если бы Хар был бы жив! Но он не пережил ту схватку в лесу. И зачем Рогдар только согласился на этот поход? Стыдно было отказать, ведь охота на безликого – это великая честь. Оставалось только посыпать голову пеплом и сожалеть о том, что не послушал жену, которая изначально высказывалась против.
– А может, перережем ему горло, пока Грака не видит, и спрячем тело? Я знаю хорошее место, тут неподалеку, – предложил Ньял.
– А Граке что скажем?
– Что Рогдар ушел, не выдержав мук совести.
– Можно подумать, она у него есть! Прятался бы он тогда за спину Хара, когда Грака вызвал его на битву?
– Может, у Рогдара и нет совести, а у тебя нет мозгов, Халди, – прошипел Магнус. – То, что вы предлагаете, это убийство нашего товарища во время охоты. По закону за это вам грозит смертная казнь.
Его слова несколько поубавили пыл остальных. Это вселило в Рогдара надежду на положительный исход.
– Мы никого не убили, пока… – буркнул Ньял. – Просто обсуждаем возможности.
– Старейшины разберутся, – отрезал Магнус. – Так говорил Хар, это подтвердил и Грака, избранный вами командиром.
Тут нечего было добавить, казалось, инцидент исчерпан, и все замолчали.
– И все же мы кое-что можем сделать, – нарушил общую тишину Ньял. – Мы можем устроить этому трусу взбучку, о которой он еще долго будет помнить.
– Кулачный бой! – уже не скрываясь, воскликнул Барей.
Дело все же приняло дурной оборот. Все сидевшие охотники, кроме Магнуса, встали со своих мест и направились к Рогдару, который все еще притворялся, что спит. Толчок в бок, еще один. После такого ему пришлось открыть глаза. Он пока не знал, как вести себя, в кулачных поединках Рогдар последний раз участвовал еще в школе. Тогда задиристый парень по имени Рокки выбил ему пару зубов. В том поединке Рогдар так и не нанес ни одного удара оппоненту. Ему было слишком страшно, и он просто терпел боль, надеясь, что скоро все закончится. Отец был в ярости из-за того, что его сын проиграл. После этого он потратил много времени на то, чтобы научить Рогдара искусству кулачного боя, но так и не преуспел в этом.
Их было трое: Халди, Ньял и Барей. Магнус остался в стороне и внимательно наблюдал за происходящим.
– Эй, Рогдар, а чего ты не с нами? – задал вопрос Барей.
– Я сплю, до моего караула еще три часа.
– И хорошо ли тебе спится, мерзкая жаба, после того, как из-за тебя погибли наши товарищи?
Ответа не последовало. Не было варианта, при котором будет лучше: что бы он ни сказал, это только спровоцирует нападавших. Неожиданно скамейка под Рогдаром перевернулась, и он упал на пол. Раздался оглушительный гогот, который разнесся по всему зданию.
– Мне кажется, наш Рогдар решил немного полетать вниз, – скалясь во все зубы, сказал Халди.
Рогдар молча остался лежать на холодном и грязном полу. В кулачном бою у волкодлаков было неписанное правило: драка состоится только по обоюдному согласию сторон. Они провоцировали его на поединок.
– Рогдар, тебя назвали трусом и скинули на землю, твое слово, – обратился к нему Халди.
Ответа все еще не было, как и поединка. Страх быть побитым оказался сильней унижений и насмешек. Если ничего не делать, то нельзя ошибиться, если пытаться, то будет только хуже.
– Трус, вставай и бейся за свою честь, – воскликнул Барей.
– У этого безмозглого тупорога нет чести. Он испугался тогда, когда из-за него погибли Лин и Солух, испугался и сейчас, – презрительно сказал Халди.
Главное – не отвечать, нельзя провоцировать их на драку, пока они говорят. Пусть говорят, разговор – это прекрасно. И лучше не вставать, все равно опять упадешь, подъем на ноги только все усугубит.
– Магнус, иди посмотри на этого слизня! Такого жалкого охотника еще свет не видывал, – обратился к сидящему Ньял.
Тот продолжал молча наблюдать за происходящим.
– Вставай и дерись!
– У тебя нет чести!
– Трус!
Нападавшие не унимались, но как ни старались, Рогдар продолжал молча лежать на полу, с ужасом глядя на происходящее.
– Немедленно прекратите это! – раздался чей-то знакомый голос.
Это был Хартиг, он стоял спокойно и властно, старый воин, чья голова была покрыта сединой, но в мышцах еще чувствовались твердость и сила.
– Халди, Барей, Ньял, разве вы не знаете, что за нападение на товарища во время охоты полагается суровое наказание? Или, может, вы думаете, что закон писали старейшины не для вас? – голос его звучал сурово и твердо, он не терпел возражений, волкодлаки отступили от своей жертвы.
– Мы лишь хотели проучить Рогдара, – ответил Ньял. – Пытались вызвать его на кулачный бой, но этот трус, недостойный носить звание охотника, лег на пол и предпочел не защищать свою гнилую честь.
– Хар сказал, что Рогдара будут судить старейшины, это же подтвердил и Грака, наш новый командир, которого мы избрали, – резко ответил Хартиг. – Не ты, Ньял, простой охотник, а ста-рей-ши-ны. Это понятно?
Все трое кивнули и молча разошлись по своим местам. Рогдар был спасен, во всяком случае, на время. Он встал, отряхнулся и молча отошел от остальных. Когда страх отпустил, нахлынуло чувство унижения и злобы. Рогдар был чужой этим волкодлакам, был чужой отцу, который засунул его помимо воли в стаю охотников. Он винил себя за трусость и винил отца за свое детство. На этой охоте охотники должны были представлять собой единую стаю, одно целое, но не было и дня, когда бы он по-настоящему ощущал прочную связь с остальными. Одиночество и страх были его спутниками всю сознательную жизнь. Другие чувствовали это, но не жалели, не помогали ему, а даже наоборот, нападали при каждой удобной возможности. Как будто они получали от этого удовлетворение или что-то иное, о чем Рогдар не мог и помыслить. Он ненавидел их, желал им смерти, но не мог осуществить это сам. Месть оставалась все эти годы без ответа, словно боги отвернулись от Рогдара или вообще никогда не смотрели в его сторону. Больше всего на свете сейчас он желал, чтобы кто-то пришел и наказал обидчиков. Так, чтобы те запомнили раз и навсегда. Смерть, смерть этим грязным выродкам.
Она пришла незамедлительно, из дальнего, забитого мусором, темного перехода, в который никто так и не заглянул. Смерть явилась за его обидчиками в обличии пары гигантских белых медведей, с ревом ворвавшихся в зал, где собрались волкодлаки. Дикий нечеловеческий рев раздался ровно в ту секунду, когда охотники расселись, приструненные Хартигом. Никто не понял, откуда взялись эти звери в аэропорту.