— Зачем ты говоришь мне это? — рычу я, сгорая от появившейся бури негодования. Я отрицаю любую информацию о ней. Я раздражаюсь, когда вижу ее ярого защитника в лице Акифа.
— Я должен одобрить ей бюджет, — следует протяжное молчание. Слышу легкое шуршание от соприкосновения головы с подушкой. Акиф развернул взор в мою сторону, пытаясь уловить мои чувства. — И я одобрю.
Вот засранец. Мы всегда были одной командой. Что стало?
— Ты ничего не скажешь? — Акиф испытывает мое терпение.
— Нет. — Пусть делает, что хочет. Дочь Омара не должна интересовать меня… но интересует. Какое же дерьмо! — Сегодня Рин была особенно красива, — я тоже умею тянуть за уязвимую точку. Ты мой близнец, братишка.
До меня тут же доносится протестующее рычание, которое Акиф попытался заглушить, но безуспешно.
Сжимая руку в кулак, брат подается ко мне и наносит удар в плечо, второй я тут же блокирую.
Мало того, что он приперся в мою спальную, занял пол моей кровати, так еще смеет руки распускать. Мой любимый засранец.
Я уворачиваюсь и беру его шею в захват, начинается нешуточная борьба под скрипы кровати, и помятого постельного белья, часть которого незамедлительно оказалось на полу.
Мама убьет нас, но госпоже Севинч не впервой оправляться после руин, которые мы с близнецом оставляли как след от забав.
ГЛАВА 5.
Мариэль
Вчера я не сомкнула глаз, отдавшись тени удручающей бессонной ночи.
Каждый раз, стоит мне увидеть Амира или услышать о нем, внутри разворачивается настоящий ураган противоречивых чувств.
С момента нашего расставания, я мучаюсь и пытаюсь собрать себя по кусочкам, он постоянно в моей голове. Но личные встречи и его игнорирование острее всего втыкают клинок мне в сердце.
Он не попытался понять меня, услышать причину, по которой я не приняла его руку и не сбежала, оставив позади родных, а впереди гору непреодолимой печали в виде непринятия нашего союза со стороны этих же близких.
Он стоит на своей позиции и судит с ее стороны, не пытаясь повернуть монетку и разглядеть иные узоры картины.
Еще его ночь с этой девушкой окончательно стерла любую возможность нашего дальнейшего воссоединения.
Мерзкая Дана, Юсуф узнал ее на фото.
Мерзкий Амир, не уважающий себя и историю наших семей, когда согласился пустить ее к себе в постель.
Зачем я вообще перебираю прошлое? Затем, что оно не оставляет меня, делая больной на голову.
— Бедный Амирхан, не ожидал, что появится невестка, которая пойдет против его слова, — мама закрывает рот ладошкой и задорной хихикает, уловив блики озорства в глазах отца.
Мы сидим за завтраком, а после нам, четверым, нужно ехать в офис.
Работа не ждет, и мне нужно отвлечься на первый проект, который пройдет под моим руководством. Это волнительное событие и я не желаю подвести отца, он положился на меня.
— У Фины есть своя правда, у дяди Амирхана своя. Прошу, давайте не будем заново мусолить эту тему.
— Юсуф прав. Разногласия могут возникнуть в любой момент жизни, лучше пояснить что-то на берегах.
— Кстати, о берегах. Ты границы не попутал, сын? — Папа вскидывает бровь, окинув брата сомнением, проявившемся во взгляде.
Кажется, я знаю, к чему он клонит.
— Поясни? — мягко обращается к отцу Берт, отпив грушевого лимонада и поставив стакан на стол.
— Обычно, я не лезу в личную жизнь своих детей. Я все понимаю, у тебя был скандальный развод, потом период разочарования, осознания. Я дал тебе время остыть и прийти в себя, но прошло уже шесть лет, а ты не решаешься вновь обрести любовь. Я начинаю немного переживать, а твоя мать не немного.
Мама активно кивает, подтверждая каждое сдержанное слово отца. Держись, Берт.
— Я осознаю ваше право на переживание за меня. Ведь, я - ваш сын, но я не желаю вновь свалиться в эту яму. Я потерял доверие к женщинам из-за одной стервы. Да, это неправильно, но пока так.
— Имеем, что имеем.
— Верно, Мари.
— Тогда развяжи мне руки и я устрою тебе встречу с достойными девушками. Познакомишься, походишь на свидания.