Наконец, Клауд в последний раз выглядывает за дверь и тяжело вздыхает.
- Тут никого не было.
С души сразу падает камень. Конечно, воровать у Марисоль нечего, своими вещами обзавестись она пока не успела, как и найти чемодан. Однако сам факт того, что кто-то мог лазить по ее дому, лежать на ее кровати или пользоваться зубной щеткой, заставляет кожу покрыться мурашками.
- Сегодня будешь ночевать у меня. – Клауд снова хватается за кругляшок ваты и протирает подбородок Марисоль перекисью. Кажется, рана снова кровит.
- Мечтать не вредно. – отмахивается девушка.
Встает, подносит лицо к небольшому зеркалу над тумбочкой. Нежная кожа безжалостно стерта, вокруг красное пятно на пол лица, то и дело проступает новая кровь. Да уж, красотка, нечего сказать. Кривится и отворачивается.
- Это не обсуждается. – хмурится Клауд, перебирая склянки домашней аптечки. – После того, что произошло, тебе небезопасно оставаться здесь.
Он кивает на дверь, и Марисоль снова окатывает волной мурашек. Как же все таки хорошо, что взломщик не попал внутрь.
- К тебе в домик я не пойду. Лучше тогда попрошусь к Ариэль.
- О, небо, русалочка, ты, видимо, настолько глупая, что никак не можешь понять. – раздраженно поднимает руки к потолку Клауд. – Это мог быть кто угодно. Обычный воришка, насильник, серийный убийца. Нет, конечно, мне до лампочки, кто точит на тебя зуб, но умирать и истекать кровью в эти две недели тебе запрещено, понятно? Я не собираюсь из-за тебя слушать лишние нотации от мисс суровой директрисы. А твоя подружка плохой защитник, сама понимаешь.
- Я не собираюсь спать с тобой на одной кровати! – голос предательски хрипит.
Такое чувство, что за последние полчаса болезнь успела начаться и достигнуть своего пика. Обычно болезнь протекает медленно, целую неделю, а то и дольше. А тут и часа не прошло, как горло разболелось до уровня «скребут кошки». Голова продолжает гореть, еще и кружится, из-за чего приходится периодически зажмуриваться и щипать себя за ухо.
- А кто сказал, что мы будем спать на одной? Ты, русалочка, много хочешь. – парень ехидно усмехается, и Марисоль чувствует себя последней дурой. – Будешь спать на полу.
Нет. Не чувствует.
- Ты издеваешься? - Марисоль готова влепить ему пощечину, останавливает только резкий приступ дурноты, из-за которого приходится схватиться за угол тумбочки. – Я не собираюсь спать на холодном полу! В отличие от тебя, меня как-то обделили меткой-батареей!
Тумбочка предательски выскальзывает из рук, а комната кренится на бок. Марисоль едва успевает схватиться за кровать и тяжело опуститься на бархатное покрывало. Опускает голову к коленям и закрывает глаза, но тут же жалеет об этом. Так голова кружится еще сильнее. Кажется, даже начинает тошнить.
- Твою ж мать! – восклицает Клауд, и Марисоль чувствует, как его холодные пальцы аккуратно приподнимают ее лицо. – Кажется, все же придется идти в больницу.
Все смешивается в один поток пролетающих мимо глаз картинок. Накинутая на глаза повязка. Наверное, Клауд не нашел темные очки, да и она сама совсем не помнит, куда их засунула, тогда было не до них. Кряхтение и причитания Клауда о том, как много Марисоль ест. Кажется, он взял ее на руки? Наверное, это его руки так приятно холодят кожу. Легкое покалывание и теплый воздух. А это, вероятно, портал в центральный корпус.
Марисоль проваливается в черные дыры, потом снова вылетает, слышит слова, шум деревьев за окнами, потом снова дыра и снова просветление. Повязка уже не закрывает лицо, но вокруг все еще очень ярко, так что глаза режет болью, отдаваясь где-то в затылке. Видно пятна. Коричневые и белые. И снова дыра. В полубессознании чувствует, как кто-то дергает ее за волосы. Совсем что ли с ума сошел этот глупый Клауд?
И тут резко все прекращается. Боль отступает, по венам растекается жидкое удовольствие, от которого губы невольно расплываются в улыбке. Возвращается слух.
- Ты что сделал, придурок?! – кажется, это голос Клауда. – Я просил привести ее в чувства, а не одурманивать до потери пульса!
- Я не целитель, Клауд. – второй голос холодный, почти полностью безэмоциональный.
Марисоль пытается вспомнить, где она его слышала. Трудно думать. Хочется бросить все и просто плыть по волнам эйфории, наслаждаться моментом и забыть обо всех проблемах. Забыть обо всем, что все еще помнит.
Осознание приходит резко, будто кто-то шарахнул по голове чем-то тяжелым.
«Лэй!»
Шок придает сил, и Марисоль резко распахивает глаза. Это и правда он. Стоит прямо над ней. Белоснежная челка закрывает половину лица, в руке довольно крупная прядь ее, Марисоль, светло-фиолетовых волос.