- Да вы оба спятили! – резко вскакивает, так что нагнувшиеся над ней парни вздрагивают от неожиданности, делая шаг назад.
Собственный голос кажется далеким и каким-то неестественным. Чужим.
- Что вообще здесь происходит?! – Марисоль переводит злой взгляд на Клауда.
Его руки и свитер испачканы в крови. Видимо, он все-таки нес ее на руках. На лице привычное выражение крайнего недовольства.
- Клауд, что вы со мной сделали?!
Стоять тяжело. Ноги как два мармеладных червячка, нагретые на печке. То и дело норовят согнуться в коленях, шатаются и разъезжаются. Как же хорошо...
- Я должен был попытаться. – разводит руками Клауд. – Я же говорил, что тебе нельзя в больницу.
Так хорошо, что нет сил нормально разозлиться. Только махнуть рукой и тяжело вздохнуть.
- Черт с тобой. – Марисоль поворачивается к Лэю, который все это время просто стоит, скрестив руки на груди, прислонившись к стене коридора центрального корпуса. – И с тобой тоже.
Усилием воли собирает себя в кучу и уходит. В неизвестном направлении, куда глаза глядят, желательно подальше от этих двух. Преодолевает несколько поворотов и приваливается к стене. Наслаждение не уходит, а продолжает циркулировать в крови. Или...Может, вместо крови у нее мармеладное молоко? Бьет себя по щекам.
- Соберись! Соберись! Нельзя раскисать! Только не здесь!
Голос то ближе, то дальше, как будто кто-то балуется с кнопками громкости на магнитофоне. Марисоль шарит неслушающейся рукой по карманам. Может, хотя бы пилочка для ногтей завалялась? Тщетно. Сознание уплывает, а держать себя в руках становится все труднее и труднее. Зато кровь с подбородка вроде бы уже не течет...
С губ срывается стон. Ах, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сползает почти до самого пола, закрывает глаза и плывет, качаясь на волнах. Совершенно точно, это не пол, это море. Тихое, спокойное. Марисоль слышит крики чаек. Чувствует, как солнце припекает лицо. Никогда еще она не чувствовала себя так хорошо...
- С...ь!
Все подергивается рябью даже с закрытыми глазами, будто картинка в воображении в самом деле была реальной.
- ...ль, ч... с т...бой?
Собирает остатки разума и выдавливает короткое:
- Ударь...меня...
- Ч..о? Я н.. м...гу! С...ль! ...оль!
В щеку прилетает пощечина. Не такая сильная, но достаточно, чтобы вернуть сознание. Марисоль видит испуганное лицо Ариэль и стонет, но уже не от удовольствия, а от досады.
- Черт бы побрал этих кретинов!
- Кого? – непонимающе спрашивает девочка. – Соль, что произошло? Почему ты тут лежишь? Тебе плохо? Давай я отведу тебя до больничного корпуса.
Марисоль хмыкает. Конечно, состояние оставляет желать лучшего, и посетить нормального квалифицированного врача – самая разумная мысль. Но Клауд прав. Если в больнице увидят ее разодранную рожу, а потом еще и засекут, что она под наркотиками, пусть и вызванными чьей-то магией, их обоих вышвырнут из академии в тот же час и ту же минуту.
- Где Аша? – решение приходит мгновенно. Хочешь нейтрализовать яд – найди противоядие.
Глаза Ариэль округляются и становятся раза в два больше, чем раньше.
- Зачем она тебе?
- Объясню позже. Она все еще в столовой?
- Не думаю. – девочка качает головой. – У нас следующий урок алхимия с осенью. Думаю, она уже в кабинете.
- Тогда идем туда. Поможешь? – Марисоль протягивает руку, и Ариэль поднимает ее с пола.
Дорога до осеннего сектора кажется Марисоль сном. Жутким кошмаром, который затягивает вглубь, не позволяет проснуться. Она то и дело бьет себя по лицу и рукам, дергает за уши, щиплет кожу. Боль помогает, приводит в себя, но ненадолго, поэтому когда они делают шаг в портал Соверкафа, кожа по цвету уже напоминает спелый помидор.
Под действием магии окружающее поражает сильнее, чем виды Ларгласа. Небо цвета заката, золотистые и розовые облака быстро плывут, то закрывая монетку солнца, то вновь выпуская его лучи. Деревья красные, желтые, оранжевые, повсюду летают разноцветные листики, кружась в хороводе, подхваченные ветром. Дорожки здесь из обычного камня, но зато украшены тыквами. Марисоль думается, что ученики и преподаватели сами вырезали каждую из них, иначе как могут обычные тыквы быть такими красивыми?
Дома не порознь, как в Ларгласе, а налеплены друг к дружке. Все в средневековом стиле – снизу из светлого камня, сверху заштукатуренные, украшены узорами темно-коричневых досок. Окошки небольшие, зато на некоторых домиках просторные балконы. И всюду тыквы. Большие, маленькие, улыбающиеся и плачущие, на некоторых даже надеты забавные черные остроконечные шляпы. Безумно красивые остроконечные шляпы. Если бы Марисоль могла, она бы сама стала шляпой, только бы быть такой же краси...