Громкость снова начинает шалить, а мысли путаться. Марисоль пытается кусать руку, но уже и это не помогает. Наслаждение поглощает ее целиком, смыкаясь на коже плотной пленкой. Она сползает еще ниже, почти ложится спиной на скамейку. Ариэль что-то шепчет про то, что они на первой парте, что профессор увидит и что нужно в больницу.
Марисоль не думает. Ей становится жарко. Хочется снять свитер, а еще лучше разорвать прямо так, на теле, чтобы не делать лишних движений. Хочется петь и смеяться, растекаясь по аудитории как та самая кровь, что плещется в склянке в руках Ариэль. Дыхание становится глубже, медленнее. Вдох, Марисоль взлетает в воздух, отделяясь душой от тела, выдох, резко падает вниз и растекается дальше.
Слышится смех. Кажется, это смеётся Аша. Сознание снова уплывает, голоса отдаляются, картинка меркнет, покрывается помехами, как в испорченном телевизоре.
Марисоль чувствует, как кто-то обхватывает ее за талию и поднимает в воздух. Чувствует и окончательно теряет сознание.
~ 9 ~
"Кровь детей крови.
Такая же горячая,
как и слезы. Густеет
очень быстро. В редких
случаях способна
превращаться в
рубиновые камни."
(Уроки алхимии для
начинающих, 1856)
Марисоль приходит в себя резко. Будто кто-то рывком вытаскивает ее со дна глубокой черной ямы. Немного болит голова, немного чувствуется слабость, но разум чист.
Осматривает белоснежные стены, трогает мягкое и теплое одеяло. Значит, ее все же отвели в больницу? Воспоминания возвращаются кусками, и то не полностью, оставляя дырки в одном большом паззле последнего дня.
Марисоль заливается краской. Как же стыдно! Конечно, она пыталась вести себя как обычно, но это вряд ли возможно, когда тебя выворачивает наизнанку. Черт бы побрал этих Клауда и Лэя...Интересно, как ему живётся с магией удовольствия? Он когда-нибудь применял ее на себя? А на сестру?
Марисоль отгоняет прочь глупые мысли. Сейчас есть дела поважнее. Разобраться, что случилось и кто привел ее сюда. А ещё...Знает ли о том, что произошло, директриса...
- Нет, не знает.
Марисоль вздрагивает. Ещё раз осматривает комнату, но никого не находит. В голову даже приходит мысль, что это последствия магии. Может, у нее поехала крыша?
- Нет, ты не сошла с ума.
Из-за белоснежной ширмы показываются пышные кудри дымчатого цвета, и незнакомая девушка расплывается в довольной улыбке.
- Значит, с тобой учится парень, способный приносить удовольствие своей магией?
Она уже полностью вылезает из-за ширмы (и зачем там пряталась?), двигает к кровати Марисоль железный скрипучий стул и устало разваливается на нем, вытянув вперед длинные ноги в теплых сапогах. Марисоль замечает на полу едва заметные следы. Кажется, гостья хорошенько прошлась по лужам.
- Да, да, я с Соверкафа, ты же помнишь, как у нас мокро. - машет рукой девушка. - Как раз дождь только что прошел.
Марисоль вспоминает золотисто-розовое небо. Под действием магии оно казалось безумно ярким и очень красивым. Неужели дожди в осеннем секторе происходят настолько резко? Ничего же не предвещало плохой погоды.
- Нет, не резко. - качает головой незнакомка. - Просто ты здесь уже три дня.
- Сколько?! - вскрикивает Марисоль и хватается за щеки.
Если это в самом деле так, то надежды на неведение администрации окончательно рассыпаются в прах. Что бы ни говорила эта девушка, местные врачи точно успели донести до директрисы, кто лежит в палате. И по какой причине... А ведь она только начала привыкать к жизни в академии. Неужели теперь ее выгонят? И...Знает ли Клауд о том, что она здесь?
- Конечно знает. Он тут сутками торчал все эти дни. И ещё какая-то девочка.
"Вылези из моей головы!"
Незнакомка отводит взгляд в пол.
- Извини.
Марисоль трёт виски и пытается сосредоточиться. Незваную гостью она видит впервые. Хитрые лисьи глазки так и бегают по белой ночнушке и лавандовым волосам Марисоль, подмечая каждую деталь, каждое движение. Ладони маленькие, но пальцы длинные, все в золотых кольцах, так что девушка напоминает Марисоль сороку.
— Кто ты такая? — спрашивает Марисоль с недоверием, эта наглая мыслечитательница ей совсем не нравится.
— Пенелопа. — незнакомка тут же меняет скорбное выражение лица на дежурную улыбку.
— И что ты тут делаешь, Пенелопа?
— Присматриваю за тобой. Велено считывать твое внутреннее состояние и, если что, звать медсестру. — шмыгает носом.