Марисоль не удивляется. В осеннем секторе довольно сыро, часто идут дожди, а тротуар утопает в широких лужах. Наверняка и в домах ситуация не лучше, так что заболеть - раз плюнуть.
— Да нет, просто у меня хроническое. — с улыбкой машет рукой Пенелопа, потом тут же ойкает и закрывает рот ладошкой. Марисоль хмурится. — Ну прости, прости, я ещё не так хорошо умею отсеивать мысли от разговора вслух. Они звучат практически одинаково. А ты ещё и не ставишь вообще никаких барьеров. Тебя читать очень просто.
Марисоль это не нравится. Совсем не нравится. Подумать только, какая-то незнакомая девушка может вот так просто, без спроса, копаться в ее голове. Конечно, большей части воспоминаний о прошлом все ещё нет, что вгоняет в депрессию, но все равно неприятно.
— Постарайся больше не читать мои мысли. — строго говорит Марисоль. — Не знаю, как ты это сделаешь, но мне без разницы. Или не лезь в мою голову, или уходи.
Лицо Пенелопы заметно грустнеет, уголки тонких оранжевых губ опускаются вниз. Марисоль отворачивается. Да, грубо. Но личные границы никто не отменял.
— Ты сказала, что директриса не в курсе?
Марисоль спускает босые ноги на паркетный пол. В отличие от Ларгласа, здесь он не холодит, а даже кажется немного теплым. В центральном корпусе всегда поддерживается средняя температура, что Марисоль вполне устраивает.
Думает, кто успел переодеть ее в белую рубашку. Клауд? Хотя когда ему...Да и вряд ли Марисоль была бы довольна, зная, что парень видел ее в нижнем белье. Мысль об этом вызывает нервный смешок. Останавливается на том, что всё сделали медработники, и успокаивается.
— Ну да. — кивает Пенелопа. — Клауд так сильно умолял не говорить ничего директрисе, что профессор Шейрон согласился. Уж не знаю, что он наплел врачам и медсёстрам, но мисс Грета до сих пор ничего не знает. Думает, что ты посещаешь занятия. — задумывается на пару секунд. — Хотя, для тебя это не очень хорошо. Придется нагонять упущенное.
Марисоль качает головой. Пропущенные занятия - это последнее из того, что ее сейчас волнует. Она впринципе не должна была здесь учиться, потому в том, что учёба идёт не очень, ее вины нет. В конце концов, у нее и до пропусков все шло не сильно успешно, если учесть отсутствие магии.
— У тебя нет магии?!
Марисоль хочет было возмутиться, что Пенелопа опять влезла в ее мысли, но не успевает. Перед глазами всплывает очередное воспоминание.
"— О, боги, как долго ты этим промышляешь? Это было ещё до меня? Иначе как ты успел натворить столько дел...— Марисоль опускает голову. Ей хочется плакать, на душе горько и мерзко.
От красного бархата большого кресла исходит приятное тепло. Ноги утопают в пушистом ковре. В камине едва слышно потрескивают дровишки.
Напротив, в таком же кресле сидит парень. Белая косая челка падает на глаза, холодный безразличный взгляд не греет даже огонь из камина.
— Лэй, не молчи! — голос срывается на крик. — Я должна знать! Должна знать, на что мне рассчитывать! Мы оба в курсе, чем это может закончиться. Тебя посадят. Меня запрут за соучастие, если не отправят вместе с тобой. Лэй, я не хочу в тюрьму, Лэй!
Парень резко встает, за секунду преодолевает расстояние между ними и закрывает ей рот рукой.
— Хватит. — голос такой же холодный, как и взгляд. — Ты действуешь мне на нервы.
Марисоль выворачивается, отодвигает его руку.
— Какие к черту нервы, Лэй? У тебя совсем потух инстинкт самосохранения?
Марисоль нервничает. Руки мелко дрожат, дёргается уголок глаза. Она проходится от камина до высокого старинного шкафчика в противоположном конце комнаты, возвращается обратно, снова до шкафчика и снова обратно.
— Значит так. — старается успокоить голос, хотя удается плохо. — Не знаю, сейчас случились эти смерти или когда меня ещё не было, в любом случае, я не собираюсь идти с тобой под арест. Скажи своим, чтобы не сдавали меня. Считай, что ты занимался продажей один.
Останавливается, берет в руки маленькую вазочку с засохшими ромашками. В доме Лэя есть прислуга, но сюда вход ей заказан, поэтому комната Лэя всегда выглядит как заброшенный номер дорогого мотеля. Даже мебели не так много. Кровать, два кресла, камин, шкаф и комод. Вторая половина комнаты, ближе к балконной двери, и вовсе пустая.
На полках густой слой пыли, шкаф практически пустой, а постельное белье выцветшее. Кажется, на подушке обитает паук, так как Лэй сам никогда не спит на кровати, только в кресле у камина, в таких позах, что затекают шея и ноги. А ещё чаще и вовсе дома не ночует.