Конечно, Марисоль и дела нет до того, как живёт Лэй, но она немного брезгует находиться в этом свинарнике. Конечно, ее семья куда менее богата, но в ее доме, а, тем более, спальне, всегда чисто и опрятно. По крайней мере, чувствуется уют. Здесь же даже не пахнет живыми людьми. Только пустотой.
Лэй садится обратно в кресло и следит за танцем огня в камине. Свет в комнате потушен, так что огоньки пламени отражаются на белых стенах, в небольшом заляпанном зеркале над комодом, в глазах парня, делая их огненно-красными.
— Как хочешь. — кажется, ему абсолютно без разницы, что случится и что уже случилось.
Марисоль возвращается к креслу, устало опускается в него и подпирает подбородок руками.
— Лэй, мы убили больше десятка людей. Ты убил...
— Тебя никто не заставлял в этом участвовать. — рука едва заметно дергается, и Марисоль понимает, что парень все же нервничает, пусть это и не заметно с первого взгляда.
— А что думает Аша?
— Она не думает. — в голосе слышится усмешка. — Она просто пользуется моей магией. Вернее прибылью с ее продажи.
Марисоль вздыхает и закрывает лицо руками.
— Нужно уничтожить флаконы с наркотическим дымом.
Залезает в сумку и достает небольшую бутылочку с узким горлышком. В прозрачном стекле красное облако. Клубится, поглощает свет, съедает огненные отблески.
Кажется, Марисоль чувствует знакомый сладковатый запах. К горлу подкатывает тошнота. Перед глазами плывет такая знакомая наркотическая дымка. Девушка размахивается и швыряет флакон в ярко пылающий огонь камина."
Приходит в себя, держась за угол кровати, пытаясь не упасть на пол. Кажется, воспоминания становятся всё жёстче, а переживать их с каждым разом всё труднее и труднее. Кажется, они больше похожи на сны или иллюзии, а не отголоски сознания. Кажется, с их появлением вопросов не становится меньше, все запутывается только сильнее.
"Лэй делал наркотики из своей магии? И я в этом участвовала? Но почему тогда он делает вид, что не знал меня до академии? Просто соблюдает меры предосторожности?"
— Откуда ты знаешь про Лэя? — в серых глазах Пенелопы отражаются искренний испуг и недоумение. — Что ты сделала...
Она буквально взлетает со стула, шлёпает мокрыми сапогами по чистому паркету, пятится спиной к выходу, не отрывая от Марисоль испуганного взгляда. Открывает дверь и на пороге почти сталкивается с Клаудом.
— О, Пенни, можешь отдыхать, я тебя сменю. — Клауд одаривает Пенелопу обворожительной улыбочкой, и Марисоль чувствует раздражение. Ей то он никогда так не улыбается. Однако Пенелопа остаётся серьезной.
— Она...Она... — бросает последний испуганный взгляд на Марисоль и скрывается в коридоре больничного корпуса.
Марисоль не понимает. Что она сделала не так? О чём подумала? Что заставило новую знакомую так поспешно уйти? И откуда она знает Лэя?
Клауд пожимает плечами и поворачивается к Марисоль, которая все ещё сидит на кровати, стуча босой ногой по паркетному полу.
Его лицо тут же принимает обычное надменно-раздраженное выражение, хотя Марисоль на долю секунды замечает в глазах радостные искорки.
— Я уж думал, ты померла. — он подает девушке руку.
Марисоль молчит. Пытается встать, но ноги, затекшие после трёх дней без движения, предательски подгибаются. Опирается руками в грудь Клауда, чтобы не упасть. Слышит недовольное фырканье.
— Ты спала всего три дня, так почему выглядишь так, будто только вышла из месячной комы?
Марисоль хмурится. Держится за стену и делает пару шагов в сторону. Из головы никак не выходит последнее воспоминание. Если оно правдиво, значит, у них с Лэем темное прошлое.
— Лэй продает наркотики? — Марисоль спрашивает резко и неожиданно, явно вводя Клауда в ступор.
— Что? — пытается расслышать в голосе издевку, но парень, кажется, в самом деле искренне удивлен. — С чего ты взяла?
— Это не важно. — уклончиво отвечает Марисоль. Открыв шкафчик за ширмой, она, к счастью, обнаруживает свою одежду. — Зачем ты сделал это со мной? Почему нельзя было просто отвести в больницу? — Снимает больничную рубашку и натягивает узкие джинсы. — Ты же только все усложнил. Как вообще профессору удалось убедить врачей не доносить на нас?
— Долго объяснять. — раздражённо бросает Клауд, однако Марисоль успевает высунуться из-за ширмы как раз в тот момент, когда его щеки краснеют от стыда.