— Прекратите немедленно.
Они замолкают и, опустив головы, наконец заходят в башню. Это маленькое помещение, уставленное книжными шкафами до потолка. Напротив двери небольшой стол из темного дерева. На столе куча бумажек, пустые конверты от писем и прочие очень важные вещи главы академии.
Над столом окно - большое, с разноцветными стеклышками, из-за чего лунный свет преломляется и освещает комнату всеми цветами радуги. На краю стола блюдце с парящей над ним свечкой - единственный источник света, помимо луны. В целом, уютно, но как-то тесновато для кабинета директора.
Сама директриса Грета что-то пишет в бумажках. Когда небольшая процессия входит, она поднимает голову и указывает на стоящие перед столом пару таких же деревянных, как стол, стульев.
— Прошу, присаживайтесь. Правда, мест только два, так что тебе, Клауд, придется постоять.
— Что? Почему мне? — недовольно восклицает парень. — Пусть Марисоль стоит. Она как раз мокрая, всю мебель испачкает.
— Мокрая? — директриса удивлённо вскидывает брови и окидывает девушку взглядом с головы до ног. — Как это произошло? А, хотя, потом... Я надеюсь, у вас есть сменная одежда? Не гоже разгуливать по холоду в мокром платье.
Марисоль коротко кивает, искренне надеясь, что у нее действительно лежит в чемодане одежда, а не красиво замаскированная бомба или цветочный горшок.
Эльф протягивает директрисе лист пергамента. Марисоль пытается разглядеть, что там написано, но видит лишь мутные пятна. Увы, она никогда не отличалась хорошим зрением.
— Итак, Марисоль. — медленно протягивает директриса, растягивая каждую букву в имени девушки. — Почему вы отказались проходить церемонию?
Марисоль нервно кашляет и удивлённо смотрит на эльфа, лицо которого не выражает ровным счётом ничего, как у тех статуй в большом зале.
— Я...Я не отказывалась.
— Ну как же не отказывались? Вы не стали проявлять магию, сбежали с церемонии, думаю, это можно считать за отказ. — мисс Грета снимает овальные очки и аккуратно кладет в бархатный футлярчик на краю стола.
Марисоль молчит. Сердце стучит как бешеное, а мозг судорожно ищет любую зацепку, хоть что-то, что можно выдать за достойное оправдание. Однако, как назло ничего не придумывается. Внутренний голос только и твердит, что смысла оправдываться уже нет. Лучше по-хорошему забрать свой чемодан и отправиться на автобусную остановку.
— Почему вы молчите? — сурово спрашивает директриса.
Она не кричит, но Марисоль хочется, чтобы она кричала. Громко, швыряя книги и разбивая лампу от злости. Эта тишина, этот вкрадчивый голос наводят ужас и вгоняют в безумие.
— Я...Не могла...
— Что вы не могли?
Клауд стоит вразвалочку. Руки скрещены на груди, насмешливый взгляд сверлит Марисоль, практически не моргая. Кажется, она даже чувствует, как в черепе постепенно проделывается дырка.
Ей ужасно не хочется признаваться при нем в своей обычности. Это провал, поражение, добровольное самоубийство. Он точно не станет молчать и скрывать ее тайну. Расскажет каждому в академии, а потом слухи полетят и за ее пределы. Тогда Марисоль уже никогда не сможет жить спокойно.
— Я...
Марисоль разрывается от безысходности. Хочется расплакаться, вызвать жалость слезами, но в глазах предательски сухо. Хочется гордо поднять голову и обвинить всех присутствующих в том, что это система дала сбой, это они ошиблись и сделали что-то не так, раз алтарь не распознал волшебника. Хочется сделать что угодно, только не говорить правду.
— Я...
Сжимает кулаки и опускает глаза в пол. Может, бог есть, и он сейчас заставит пол проломиться?
— Ой, да что ты мямлишь? — раздражённо восклицает Клауд и поворачивается к директору. — Она не волшебница. У нее нет магии, вот и нечего было показывать.
— Это не пра...
Марисоль осекается на полуслове. Как может она оспаривать то, что на деле является абсолютной истиной? Она должна быть благодарна этому парню, ведь он сказал то, что она никогда не смогла бы произнести вслух. Но все же...Почему такое чувство, будто земля уходит из под ног?
Вопреки ожиданиям девушки, директриса не начинает ругаться на нее. Наоборот, ее грозный взгляд все ещё устремлён на Клауда.
— Вы, молодой человек, видимо, не в себе, раз сомневаетесь в работе нашей системы. Если бы девушка была обычным человеком, она не смогла бы даже сесть в автобус до академии. Вам, как никому другому, должно быть известно о барьерах вокруг леса. Или почему, вы думаете, у нас тут нет любопытных зевак?
Клауд заметно скукоживается и втягивает голову в плечи, что очень радует Марисоль. Огромное удовольствие наблюдать, как разбивается в пух и прах вся его напыщенность и высокомерие.