Давид прервал свой рассказ. Судя по выражению его лица и речи, четкой и колоритной, он был в состоянии продолжать свой монолог, но Мерин настояла на принятии лекарств и непродолжительном отдыхе.
— Обратная дорога была опасной, — продолжил Давид позже, — но еще более тяжелой оказалась встреча с детьми. Они уже были достаточно взрослыми, чтобы почувствовать всю трагедию потери матери. Что было потом. Бесконечные серые дни и вечера: работа-дом, дом-работа. Бизнес развивался успешно, дети росли быстро, а душа моя старела еще быстрее. Потом война подошла к нашему дому: немецкие самолеты бомбили города, особенно пострадал Ковентри. Порты и судостроительные заводы по всей стране были разрушены постоянными атаками. Война, естественно, отразилась и на моей работе: нагрузки не было, появились финансовые проблемы, но, что оказалось не менее тяжким, так это состояние моей нервной системы. Дети незаметно выросли — к концу войны Бен уже окончил школу и учился в колледже, а Джозеф занимался в старших классах. Сам понимаешь, сынок, у них были свои интересы, друзья, компании, — все, как и должно быть. И хотя отношения наши складывались дружески, я отдавал себе отчет, что принадлежат они уже не только мне. Беспрерывная череда тусклых дней и ночей закончилась, когда я был приглашен на ужин в семью Мерин. Чаще всего я избегал званных приемов, но в этом случае согласился. Ее отец был моим постоянным клиентом, и мне неоднократно удавалось весьма удачно завершить его дела. Надо отметить, что этот дом был очень гостеприимным: газетная хроника обязательно перечисляла фамилии и титулы известных в стране людей, непринужденную обстановку, и все это — благодаря хозяйке дома. День был будний, и я успел приехать по приглашению непосредственно после работы, ожидая ужин в семейной обстановке. Свою ошибку понял, войдя в гостиную, где был сервирован стол к торжественному ужину, а многочисленные гости, одетые подобающим образом, беседовали в стороне, ожидая приглашения к трапезе. Как обычно, разговор за ужином велся на общие темы: погода, переход власти от консерваторов к лейбористам, биржевые курсы. После ужина, воспользовавшись приглашением в кабинет на кофе и сигары, я, не чувствуя себя достаточно комфортно в незнакомой компании, сел в стороне за журнальным столиком, рассматривая вечернюю прессу. Думаю, что Мерин обратила на меня внимание скорее из вежливости хозяйки к гостю, нежели по какой-то другой причине, но первые же ее слова сделали нашу беседу непринужденной.