— Док, — ткнула я пальцем в его плечо, — ты так говоришь, будто являешься аскетом, который прожил полвека высоко в горах и позабыл об истинных чувствах. Будто вместо натурального употреблял все время суррогат.
— В каком-то смысле так и было, — согласился он. — Поэтому сейчас не хочу бежать со всех ног, а потом, достигнув финиша, мучиться одышкой.
Я закатила глаза, поражаясь тому, как Костя любит выражаться аллегориями. Романтик и с этим сложно поспорить, достаточно вспомнить наши выезды за город в летние ночи, когда были только мы, плед и термос с чаем, а еще звездный купол неба. Или заснеженные вершины гор, на которые приходилось взбираться не один час, а потом счастливые и уставшие мы, распластавшись, валялись на белом холодном покрывале, подставляя носы солнцу.
— Кофе, наверное, уже остыл, — прервал мои воспоминания Градов.
Я сползла с его колен и уселась на стул, отхлебнув напиток из фарфоровой чашки.
— Кстати, Катерина, а ты в курсе, что одна наша общая знакомая несколько лет назад была подружкой Волокитина?! — как бы между делом поинтересовался Костя.
Я вытаращила глаза и начала перебирать в голове всех наших знакомых в возрасте от двадцати до бесконечности. Этот процесс занял у меня минут десять, все это время пока я разгадывала шифры, Костя сидел и нагло ухмылялся, созерцая мой задумчивый вид.
— Ну и чего смешного?! — так и не сообразив кого он имеет виду, возмутилась я.
— Просто ты так сильно думаешь, что кажется еще чуть и тебя разорвет по швам. Не дуйся и не морщись, — фыркнул он.
— Мои морщины будут на твоей совести, Градов. Давай уже открывай карты, — изнемогала я от любопытства.
Костя лишь загадочно улыбнулся, бросив на меня странный взгляд, будто бы я должна понять или прочитать между строк. Увы, я была слишком непонятлива, поэтому одарив его пламенным взглядом, заскрипела зубами.
— Ну, Кость, раз сказал «а» говори и «б», иначе я так не играю. Нельзя так с девушками, мы создания любопытные и пока не удовлетворимся ответом, будем сами мучиться и готовы замучить и окружающих.
Градов сделал глоток и, взяв мою ладонь в свою, медленно произнес:
— Это Алиса.
— Кость, вообще вот не смешно, — прикусывая губу, ответила я.
— А кто сказал, что должно быть смешно. Сам поразился, когда узнал.
— Интересно какая птица принесла такие новости?
Немного сомневалась я в его словах, никак не могла даже визуально представить их вместе.
— Мир не без добрых людей, — пожал он плечами, уходя от ответа.
Что ж не хочет похоже выдавать своего информатора. Но каков Олег, сделал вид на свадьбе Ольги, что они не знакомы. А еще возмущается почему наши отношения скатываются в пропасть, да им туда прямая дорога, пока есть такие секреты. Может она и про меня знала, отсюда такая неприязнь с ее стороны. Правда мне от этого не легче, было обидно и неприятно.
В то время, когда Олег считал, что я наставляю ему рога и всячески порчу репутацию, сам хранил скелеты в шкафу, остается только удивиться тому, как он повел себя в ее присутствии. А она тоже хороша, заискивала перед ним, глазки строила, хотя кто знает, может чувства в душе Алисы еще присутствовали и ей тоже было обидно видеть и слышать как подтрунивали друзья над Волокитиным. В какой-то момент, буквально на долю секунды в моем сердце даже появилась жалость к этой девушке, возможно она тоже одинока и тоже хочет любви. Вот только проблем у нее, наверняка, сейчас гораздо меньше, чем у меня.
— Понятно, что многие не желают ворошить свое прошлое, но делать вид, что ничего не было, претворяться, что они видят друг друга в первый раз — это уж слишком, — выпалила я с нескрываемой злость.
— Видимо у них на это были причины. Скажу честно: мне они, в общем-то, неинтересны.
— Ага, — вскочила я со своего места и начала отчаянно жестикулировать, — причины значит, ну, Волокитин, ну паразит. Знаешь что, Костя, вот теперь я похоже по-настоящему свободная девушка, — твердо заявила, глядя на Градова, и со злости стукнула кулаком по столу с такой силы, что зазвенели блюдца.
Костя ничего не ответил, он меня прекрасно знал, понимал, что сейчас мне необходимо выпустить пар, а вот уже потом, желательно ближе к обеду со мной можно будет решать насущные вопросы, которых накопилось с лихвой.
Теперь-то уж, когда у меня развязаны руки и без зазрения совести я могу подозревать всех, в том числе и Волокитина, жизнь показалась не такой и серой. Все-таки есть в ней светлые моменты и важные люди, один из которых вот прям сейчас сидит напротив и сверлит меня своим аквамариновым взглядом.