— Обойдешься, — схватил меня рыжий за плечо и с силой толкнул в сторону, указывая пальцем на маленькое черное отверстие в полу.
— Я туда не полезу, — упершись пятками в пол, попыталась попятиться назад. Слезы текли ручьями по щекам от ужаса, от безысходности, от понимания, что если меня посадят туда, то шанс на побег будет равен нулю.
— Нет, вы поглядите на нее, — прошипел Саня, — она еще торговаться вздумала. Не хочешь по-хорошему, дорогуша, тогда будет иначе. Мы же спокойно можем нарушить идиллию и наплевать на приказы…
— Не надо, — пропищала я, еле шевеля языком.
Особо не церемонясь, меня втолкнули внутрь, и я с грохотом упала на бетонный пол, ударившись бедром.
— Поганое завершение отвратительного дня, — констатировала я, потирая ушибленную ногу и стараясь, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте.
Собравшись с силами, кое-как удалось подняться, и я принялась изучать пространство, обойдя по периметру помещение и основательно прощупав стены. Вывод у меня был следующим: закуток является цокольным, три стены бетонные, одна из реек. Сквозь доски видны малюсенькие зазоры, благодаря чему тонюсенький лучик света проникает сюда сквозь заросли лопухов и крапивы.
Что ж это отлично, по крайней мере, можно попытаться совершить диверсию, сомневаюсь, что парни снизойдут до того, чтобы даже гипотетически рассмотреть вариант моего побега.
Глава 10
Спустя час мои глаза полностью привыкли к темноте помещения. Я сидела на холодном полу, поджав ноги, и старалась прислушаться к тому, что происходит наверху.
А там была могильная тишина. Ни звука, ни голоса, ни скрипа половиц. И куда они все только подевались?! Я вроде бы не слышала звук двигателя, а значит троица все еще пребывает в доме.
Но с каждой минутой мои мысли все дальше и дальше уходили от обдумывания незавидного положения, в котором я оказалась по воле случая. Стоило только прикрыть веки, и перед глазами всплывал образ Кости. В это мгновение я бы многое отдала, чтобы оказаться сейчас рядом с ним. С человеком, который готов перевернуть мир, чтобы найти выход, с его улыбкой все намного проще. Легче пережить трудности, легче дышать, легче жить. Удивительно-странные мы существа — люди, можем бок о бок находиться с человеком и на протяжении многих лет игнорировать его чувства, а потом словно тумблер срабатывает в сердце и все думы и мысли сосредотачиваются на нем одном. И так просто этот образ не выжечь из сердца, не вытолкнуть из головы, напротив, хочется с разбега бросаться в этот омут, совершенно наплевав, что он кишит чертями.
Поймет ли он правильно меня, простит ли теперь… И так все запутано, а сейчас мое отсутствие, мое молчание может быть расценено им, как попытка возвращения к Волокитину.
Снова и снова я искоса поглядывала на деревянную стену, как будто что-то новое откроется для моего глаза. Вряд ли у меня получится ее проломить или расковырять, но ночь — это мой единственный шанс. Потому что Олег не даст за меня ни копейки, скорее доплатит, чтобы бравая троица меня прикопала в лесочке неподалеку.
Неожиданно над самой макушкой раздалась тяжелая поступь шагов. Мое тело в ту же секунду напряглось, я словно подобралась, сосредоточилась, ожидая чего угодно. Прекрасно понимая, что чуда не случится, и вряд ли меня извлекут из подземелья и отправят на все четыре стороны, как бы наоборот ситуация не обострилась.
Противный лязг замка над головой, а следом и луч искусственного света ударил по глазам, я зажмурилась, отползла в спасительный полумрак.
— Эй, милашка, твой хахаль нас уже достал своими звонками. Тебе придется ответить, но быстро и ничего лишнего, поняла?
— Я не буду разговаривать с Волокитиным, — гордо выкрикнула я.
— Ты мне еще условия тут ставить будешь? По-моему, ты в край обнаглела.
— Сами виноваты, — фыркнула в ответ и сжалась в комок, ожидая худшего.
Однако рыжий Саша немного нагнулся вниз и заглянул под пол, протягивая мне мобильный и сообщая, что я должна буду сказать. Я нехотя взяла у него телефон и обнаружила огромное количество пропущенных вызовов, но не от Олега, а от Кости.
Сердце болезненно сжалось, а на глазах начали наворачиваться предательски слезы, которые вмиг покатились крупными каплями, словно дождь ударил по лицу. Больше всего на свете мне не хотелось врать своему мужчине.
«Мой мужчина» — вдруг сообразила я, что подумала именно так, «мой», как приятно это осознавать, как приятно начинать все с чистого листа, и пусть наше полотно кто-то неудачно заляпал черной краской, но мы же сами в состоянии дорисовать на нем звезды и лунную дорожку.