— Хорошо, — помедлив, все же решилась ответить, — к родителям, значит. До встречи, док.
Я взмахнула рукой, направляясь к своему «Форду». Костя сделал шаг за мной, пытаясь сказать еще что-то, но я закрыла уши ладонями, не желая слышать, слушать и понимать. А он не попытался больше меня остановить, наверное, решив, что мне полезно побыть одной и подумать над своим поведением. А может ему до изжоги надоела девушка с проблемами, смешно, но ломать так легко, а вот, чтоб построить, иногда, требуется восемь лет.
«Да пошел ты, док, куда подальше», — пробурчала себе под нос, заводя автомобиль.
Стукнула руками по рулю, прикусила губу и попыталась не разреветься от обиды, так горько было внутри, словно кто-то засыпал мне в рот пилюли и забыл поднести стакан воды.
Сейчас я ненавидела весь мир, чертову Алису, Градова с его нравоучениями, а больше всех себя. За несдержанность, инфантилизм, дебильную привычку принимать все близко к сердцу. Несмотря на злость, хотелось плюнуть на все и кричать во все горло, что я до бесконечности люблю Костю, люблю до зубного скрежета, до хруста костей. Что без него я — никто, птица с одним крылом, скрипка без смычка и прочая фигня, которую так любят повторять влюбленные, находясь в эйфории. Но правда такова, что я действительно уже не представляла свою никчемную жизнь без этого мужчины. Посидев еще немного, я дала все же себе отмашку и поехала домой.
— Как там у Митчелл: «Об этом я подумаю завтра». Вот и отлично, а сейчас пусть все горит синем пламенем.
В достаточно нервном состоянии, я подкатила к подъезду, и вот тут меня ждал еще один неприятный сюрприз, правда, лучше бы сидеть мне этой ночью дома, да и маму надо слушаться…
Прислонившись к капоту, и, задрав голову вверх, стоял Олег. Во мраке ночи он напоминал великана, с виду такой надежный, огромный, как стена, который способен защитить от драконов и прочей нечисти, а на деле…на деле просто эгоист. Подбоченившись, он что-то там пытался рассмотреть под сенью звезд, вряд ли мечтает или ждет, когда очередная сорвется с неба.
Я тоже подняла голову, но кроме раскачивающихся проводов ничего не обнаружила. Только странная мысль проскочила, скорее даже страшная настолько, что по спине пробежал холодок. «Я навсегда запомню Олега таким», — мысль жуткая, пугающая до дрожи, до липкого пота.
— Зачем приехал? — присвистнув, поинтересовалась я, пристраиваясь неподалеку от него.
— Ты не слишком любезна сегодня! Чего шляешься одна в такое время?
— Тебе какое до этого дело?! Жизнь моя, да и годков мне уже много, хочу и гуляю.
— С врачевателем своим поругалась? — усмехнулся Волокитин.
— Ты прям оракул, третий глаз нигде не появился?!
— Не хами, мне ничего не стоит раздавить тебя одной рукой.
— Ага, я помню прошлый раз, — хмыкнула в ответ. — Так чего тут торчишь?
— По твоей глупости и тупости я сегодня четыре часа просидел на чертовом допросе в отделении, поэтому теперь имею право торчать там, где душе пожелается.
— И как? Привыкай сидеть — вдруг пригодится.
Олег отлепился от капота и сделал шаг ко мне. Я инстинктивно вжалась спиной в дверь его «Ауди», еще немного и сзади раздался бы треск оконного стекла, но Волокитин ближе чем на полметра ко мне не подошел. Может опасался, что не сдержится и в этот раз, а может ему тоже было противно от моей наглости, похоже я успела «допечь» и бывшего и настоящего.
— Глупые шутки, — скрестив руки на груди, произнес он: — Нахрена ты отдала запонку следаку?
— А что сразу я-то?!
— Дуру не строй, хотя… — махнул он рукой, — больше некому. Ты ж специально это сделала, — повысил тон Олег, — из-за той ситуации. Мстишь значит.
— Может и мщу, ты сам виноват, — повышая децибелы, произнесла я, — несколько недель меня мучила мысль: отдать или нет, промолчать про находку или сознаться. Я не находила себе места, и столько раз пыталась с тобой поговорить, но ты… Да тебе начхать было на мои просьбы открыть мне хоть немного правды о своей жизни. Куда там, ты делал вид, что являешься глухим, — прорычала я.
Слова из меня летели, как пули из автомата, видимо так сильно накипело за все время, что сейчас сдержаться не получалось. Да и ночь похоже способствовала, толкала на откровенность. Ночью мы все намного смелее в своих высказываниях.