— Устроят, — согласился с доводами наемника Воронцов. — Ты искренен в своем желании. — Он встал, подошел к стоящему у шкафа Подземнику. — Клятва! — И на ладони бывшего детектива вспыхнул язык голубоватого пламени. Видимо, никакая веда для этого не требовалось, она только подтверждала клятву.
— Я — Горд Малов, перед лицом богов клянусь в верности боярину Константину Воронцову, честно служить ему на благо земли Росской до самой смерти, пока он не освободит меня от клятвы или я не паду мертвым. Его враги — мои враги, его тайны — мои тайны. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.
Огонек на ладони Воронцова вытянулся вверх, подтверждая искренность сказанного.
— Я — боярин Воронцов Константин Андреевич, клянусь перед лицом богов, что буду заботиться о Горде Малове, по прозвищу Подземник, пока действует наша клятва, или пока я жив. В случае, если Горд потребует избавить его от нее, я обещаю обдумать данную просьбу. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.
Язык пламени в его руке снова, сделал скачок вверх. Константин протянул руку с пламенем Подземнику, и тот ее пожал, и даже не вздрогнул, когда на его запястье появилась руна верности.
— Ну что ж, добро пожаловать на борт, — усмехнулась Лада. — Ох, и хлебнешь ты с нами лиха. А теперь, когда дело сделано, давай, ваше сиятельство, показывай, что ты там мне приволок, и откуда?
Глава пятнадцатая
Сказать, что Лада пришла в восторг от подарков и истории, это значит, ничего не сказать. Она любовалась набором инструментов, доставала, пристально изучала, причем некоторые даже не смогла определить, но сообщила, что они великолепно зачарованы, и работать ими будет — одно удовольствие. Куб и теория о том, что это артефакт работы с пространством, вызвал еще больший фурор. Лада призналась, что не знает и половины символов.
— Это самое сложный артефакт, подобного я не видела. Да и не слышала, — произнесла она, аккуратно изучая трофей Константина. — Язык, на котором сделаны заметки, мне тоже незнаком.
— Вот с этим просто, — встрял в разговор Год, — это язык наших предков — древних славов. Но я не знаю никого, кто мог бы даже перевести это со словарем не то, что говорить на нем. Хотя вроде бы я слышал, что у артефакторов есть умение — понимать его, но оно дорогое. Только великие мастера изучают его, чтобы работать с наследием предков, которого осталось крайне мало. Вы — великий человек. Я, конечно, слышал, что кому-то удалось что-то вытащить из Беловодья, сказок об этом ходит много, но вот подтверждения подобным россказням не видел.
— Ваше сиятельство, — убирая подарки в кожаную сумку, которую теперь всегда носила на левом бедре, официально обратилась Лада к Воронцову, причем на этот раз в голосе не было ни капли иронии, похоже, девушка приняла его титул, особенно после того, что узнала от Дрына. — Мне нужна ваша помощь. Необходимо изучить мое древо умений, без знаний языка славов, боюсь, я не смогу правильно оценить возможности этого куба. Тоже касается и ножа. Но я так понимаю, вы мне его не отдадите.
— Правильно понимаешь, должен же и я поиметь какой-то гешефт с этого похода. Но мне нужно будет знать, чего ждать от этого уникального клинка. И ты сейчас настроилась бежать на капище?
Лада с энтузиазмом кивнула.
— Не торопись, — покачал головой Константин и, вытащив часы, глянул на циферблат. — Сейчас нужно закончить еще одно дело, которое отзовется звоном золотых монет. Викул обещал сына прислать, посмотреть стволы. То, что нам нужно, я уже отложил. Кстати, я подобрал для тебя короткий дробовик на четыре выстрела с рычажной перезарядкой. Стрелка из тебя не выйдет, так что хорошее оружие для средней дистанции, сейчас толкнем лишнее железо, и тогда уже сходим. Тем боле, до назначенной встречи осталось всего десять минут.
Встретились у фургона, в дверях которого Константин выложил все стволы на продажу. Сын Викула оказался точной копией отца, только на двадцать лет моложе, звали его Азаром. В оружии он разбирался хорошо. Торговаться доверили Горду, который ориентировался в ценах. Константин же стоял с трубкой в зубах, придавая сделки солидности.
Азар изучил каждый выставленный на продажу ствол. Два ружья он взял за бесценок за пару серебрушек каждое. Как он выразился — только из уважения к боярину, который так много сделал для Горок. За остальные стволы он дал хорошую цену, забрав все, почти за сто сорок два золотых, а гора-то была не маленькая, только ружей, карабинов и винтовок насчитывалось почти два десятка, и пистолей и револьверов чуть меньше. Все они, конечно, не новье и разной степени ушатонности, но цена оказалась отличной. Все остались довольны. Азар быстро закидал покупки в небольшой грузовичок, который был еще меньше полуторки. Одна винтовка не влезла в длину, пришлось укладывать наискосок кузова. Махнув на прощание рукой, сынок Викула уехал, а Константин потащил внушительный мешок с золотом в свою комнату, пусть для расчета использовались монеты только крупного номинала, но все равно вышло почти полсотни монет золотом, меньшая часть номиналом в пять кун, еще двадцать в три, остальное по одной. Ну и, четыре серебрушки. Теперь нужно обдумать, как избавиться от такого количества желтого металла. Идеальным вариантом было открыть счет в банке и выписывать чеки. Но неудобство в том, что в глухих районах эти обеспеченные золотом бумаги торговцы брали крайне неохотно. Не то что опасались подделок, просто перевод их в золото требовал от них ехать в крупный город с отделением банка. Ну да ладно, эту проблему Константин решил оставить на потом. Сейчас, оставив Горда на хозяйстве, приводить в порядок фургон к завтрашней дороге, он с Ладой отправился к месту силы. Хотя, если Горд прав, и только серьезные артефакторы изучают мертвый или секретный язык, то стоить это умение должно запредельно, и шести оставшихся у него сфер явно не хватит.