Из раздумий Константина вырвал сначала стук в дверь, затем звук приоткрываемой двери.
— Завтрак в номер, — раздался из комнаты женский голос, и звук слегка дребезжащей металлом тележки.
Константин чертыхнулся, дурацкая ситуация, он голый в ванной, без оружия. Хотя, что там говорил ведун про прислужника…
— Беляш, на выход, — отдал он мысленную команду, и тут же из белой дымки вынырнул его верный спутник. — Укройся справа за дверью, если кто-то сюда войдет с оружием, обездвижь его.
— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ, и прислужник занял указанную позицию.
Константин же на всякий случай активировал призыв тени. Если это не завтрак, то он будет защищен от первого выстрела или удара ведой.
— Благодарю, — крикнул он в ответ, — оставьте в комнате.
— Да, Ваше сиятельство, — последовал незамедлительный ответ, и стук каблучков по паркету, затем Константин услышал, как закрылась входная дверь.
— Зря только веду активировал, как бы не стать законченным параноиком, — пробормотал он и, прикрыв глаза, продолжил наслаждаться горячей ванной.
Через двадцать минут он все же выбрался из ванны и, завернувшись в халат, висевший тут же на гвоздике, отправился завтракать. Ливень постепенно стихал, туча сдвигалась к северу, а значит, релаксация закончена, и пора браться за дела, которых просто неимоверное количество.
Константин поднял крышку, прикрывавшую еду. Что ж, классика — яичница, еще горячая, поджаренный хлеб, масло, икра, правда, какая-то мелкая и белесая, с десяток кусочков разной колбасы и сыра, и… Он даже глазами хлопнул от удивления, вместо привычного взвара, чашка, от которой одуряюще пахло чаем.
Беляш обнюхал еду и не нашел в ней ничего подозрительного. Как объяснила Юлия, прислужников часто использовали для определения яда в пище, вот только с вином они справиться не могли.
Завтракал Воронцов быстро и торопливо. Дождь закончился, а значит, пора ехать по делам. Причем его маленькому отряду требовалось разделиться. Лада с Гордом, забрав фургон, отправлялись смотреть мастерскую. А Константин, арендовав легковушку с водителем у местной гостиницы, в управу и в герольдию. Но чай он смаковал, он так устал от хоть и бодрящего, но горьковатого взвара, что испытал форменное блаженство от того, что может пить напиток, к которому привык. Еще бы кофе раздобыть… Но одно то, что чай тут имеется, уже хорошо. Надо будет поискать по лавкам, кто торгует подобным товаром, может, и кофе найдется. Но все когда-нибудь заканчивается, и нужно торопиться, день не бесконечный.
Бросив взгляд на висящие в шкафу вещи, Константин вздохнул и принялся облачаться в новую одежду — штаны, типа бриджей, из прочной темной ткани, новые остроносые сапоги, белая блуза и камзол, под которым разместилась оперативная кобура, относительно скрытно, вроде как запрещено, но ходить по городу с оружием состоятельным людям, по местной традиции, невместно. Такие, если чего, опасаются и нанимают защитника. Но Константин пошел другим путем. Ну и заключительный штрих — треуголка и трость. Взглянув на себя в больше зеркало бывший детектив едва не выматерился, оттуда на него смотрел совершенно чужой человек, и, как ни странно, одежда действительно изменила его образ, сейчас он видел боярина Константина Воронцова.
— А мне нравится, — не замедлила сообщать Юлия.
— Только это не я, — ответил Константин и вышел из номера.
Коридоры с коврами на полу, картины на стенах. Особенно Воронцову понравилась одна под названием «После тьмы». Интересно только, как художник умудрился воссоздать точную копию дворца князя, сомнительно, что твари, обитающие в столице, дали ему спокойно сделать набросок, установив мольберт на центральной площади. Постояв перед картиной пару минут, Константин хмыкнул и пошел дальше.
— Ваше сиятельство, — с поклоном произнес появившийся, словно из неоткуда, управляющий, — рад видеть. Как спалось? Понравился ли завтрак?
— Да спасибо, все хорошо. Мои спутники еще тут?
— Уехали час назад, в самый ливень. А вот и ваш водитель, звать его Фокой, он отвезет, куда скажите, и ответит на любой интересующий вас вопрос.
Константин бросил взгляд на поднявшегося с диванчика мужчину средних лет, одетого в темно-синий френч с блестящими пуговицами и фуражке. Вид у него был серьезный. А еще он был вооружен, на бедре кобура с «иволгой», для города калибр вполне достаточный.